Последний шедевр Сальвадора Дали - Лариса Райт

Фарфоровая красавица с белоснежным керамическим лицом, в соломенной шляпке, кружевном платьице и пластмассовых туфельках с серебристыми застежками надменно сидела на стульчике в витрине детского магазина. Каждый раз, когда Анна, сворачивая шею, проходила рядом, ей казалось, что кукла насмешливо смотрит ей вслед и даже показывает язык. О том, чтобы попросить ее у родителей, не могло быть и речи. Кукла стоила очень дорого. Анна даже не знала сколько – в витрине не было ценника, – но понимала: такие красотки не бывают дешевыми. Один только раз она позволила себе остановиться у витрины и буквально сверлила куклу взглядом, представляя, как будет кормить ее, купать, укладывать спать и собирать на бал. Она назовет ее Софи, и Софи станет ее лучшей подругой. Мать легонько дернула девочку за руку – пора уже идти дальше, и вот тут Анна не удержалась и сказала с придыханием:

– Такая красивая!

Мама грустно улыбнулась и согласилась:

– Красивая.

Больше никаких разговоров о кукле не было. Но Анна договорилась о ней с волхвами и чувствовала себя счастливой. Она знала: волшебники не подведут. В Новый год она подкрепила свою уверенность, повторяя про себя, как заклинание, «Софи! Софи! Софи!», раскусывая каждую из двенадцати виноградин^[41]. И вот сейчас она отчаянно ждала чуда и боялась его пропустить. Девочка буквально заставила себя отойти от двери и забралась под одеяло. Мама всегда говорила, что волхвы приходят, когда дети спят. Анна зажмурила глаза, но сна не было. Из соседней комнаты доносились голоса родителей, и девочка не могла не услышать разговор.

– Я просила всего несколько песет, Андрес, – жалобно сказала мать.

– Если эти несколько песет для нас – целое состояние, то и для них они наверняка нелишние, – ответил отец не слишком уверенно.

– О чем ты?! – Мать буквально вскрикнула, но, вспомнив о «спящей» Анне, снова перешла на шепот. – Ты ведь всегда говорил, что у отчима есть средства.

– Ну, они могли и перевестись.

Тишина. Анна была почти уверена, что в этот момент мать качает головой, расстроенно уставившись в стену.

– Андрес, возможно, я не образованна и не начитанна, но совсем не глупа. Посмотри на эту открытку! Выходит, у твоей матери нашлись деньги на то, чтобы выбрать одну из самых дорогих на почте и вложить ее в самый дорогой конверт, не забыв при этом как следует подушить его духами, которые наверняка куплены в лавочке частного парфюмера.

– Ну зачем ты…

– Она могла бы ничего не присылать! Тогда у твоей матери хотя бы был шанс сказать, что она не получала моего письма, но это!

Анна услышала шуршание, голос матери стал читать:

– «Дорогая Анна! Мама пишет, что ты выросла и хорошо учишься. Поздравляю тебя с Новым годом и Рождеством. Целую. Бабушка». «Мама пишет!» Могла бы этого не упоминать. Она специально, Андрес, специально!

И мама тихо заплакала.

– Ну что ты! – Анна знала, что папа сейчас стоит около матери и гладит ее по голове. – Возможно, речь идет о другом письме.

– О каком? – Мать шмыгнула носом. – Мы не писали друг другу несколько лет. Ты не хотел – я так и делала.

– И теперь ты видишь, что не надо было никому писать. Моей матери нет никакого дела до нас.

– Но ведь Анна ее единственная внучка! – Мать снова повысила голос.

– А я ее единственный сын, и это никогда ничего не значило. Отношений нет, милая, и незачем пытаться их исправить.

– Но ведь я даже не ради тебя. Я только ради Анны. Она так хочет эту куклу. И я старалась, откладывала даже из того немногого, что у нас есть, но все равно не хватает. У кого еще попросить?

– Мама! – Маленькая девочка возникла в дверном проеме. Голос дрожал, в глазах стояли слезы, на душе было так горько. – Волхвов не существует, да? Это все сказки? Мяч в прошлом году, и скакалка, и все остальные подарки – это вы, да? И никаких волхвов.

– Милая. – Мать поднялась и сделала движение по направлению к Анне, но та резко развернулась и бросилась обратно в кровать. Уткнулась в подушку и отчаянно зарыдала. Прощай, Софи! Прощай, несбывшаяся мечта!

– Анна, мы… – Мама присела на краешек кровати и погладила дочку по голове. – Мы не знали, не думали…

Девочка резко села на кровати, вытерла слезы маленькими кулачками:

– Что я не сплю?

– Ну, в общем… – замялась мать.

– В общем, нет никакого волшебства, так, мам? Никаких волхвов, никаких подарков, никакого Рождества?! – В глазах малышки снова заблестели слезы.

– Анна, ну что ты?! Как же нет Рождества?!

– Я просто не знаю, чему верить.

Девочка обхватила маму за шею и уткнулась ей в плечо, снова зашмыгав носом.

– Выходит, это вы вместо волхвов, да?

– Да, – тяжелый вздох.

– Ну, тогда, – Анна вынырнула из материнской подмышки, – это не так страшно, что не будет куклы.

Она смотрела на мать ясными, блестящими от слез глазами и улыбалась почти счастливо.

– Родители ведь не волшебники, правда?

Снова тяжелый вздох и кивок:

– Правда, Анна.

– Покажи мне открытку!

Мать вышла и тут же вернулась, протягивая Анне открытку. На ней Каспар, Мельхиор и Бальтасар везли изумительно красивые сани, полные разноцветных коробок с красочными бантами. Девочка не сомневалась: в каждой из коробок лежала нарядная фарфоровая кукла с мелкими кудрями и розовыми губами.

– Краси-и-ивая! – Анна сунула открытку под подушку и улеглась. – Спокойной ночи, мамочка. – Ей удалось улыбнуться почти безмятежно. – Не переживай!

На следующее утро Анну ждал под елкой плюшевый мишка. Он был мягкий, большой, с широким голубым бантом на шее, в премилом полосатом комбинезоне и в полосатой же кепке.

– Тебе нравится? – с надеждой спросила мама.

– Конечно! – кивнула девочка, взяла медведя и унесла к себе в комнату. Там она повертела его в руках, посадила на кровать и неопределенно пожала плечами, будто не знала, что еще делать с игрушкой. Потом сказала:

– Жаль, что бант у тебя не розовый и я не могу назвать тебя Софи.

Больше с медведем она не разговаривала. Она разговаривала с куклой. С той самой, что продолжала сидеть за прозрачной витриной. Теперь Анна останавливалась у стекла каждый день, подолгу рассматривала куклу, но всегда говорила одно и то же:

– Открытки тоже приятно получать.

И было непонятно, кого она хочет в этом убедить: куклу, саму себя или целую вселенную…

– …их приятно получать, – повторила Анна художнику.