По любви (сборник) - Эдуард Поляков

Димка стонал.

– Не могу больше! Давай бросим всё и убежим от них! Чёрт с ними, с грибами!

Высыпали все грибы из корзин на землю. Бросили пакеты. И побежали. Бежали, задыхаясь, с полчаса. Спотыкались, падали. Вставали. Переходили на шаг. И снова бежали. В горле пересохло. В углах губ у обоих сбилась пена. Лица красные, хоть прикуривай.

– Не могу больше! Не могу больше!

Димка схватил меня за руку и, закатив глаза, скользкими потными своими руками тряс её.

– Где озеро?! Где озеро?!!

Слепни не отступали. Димка заплакал. Я шёл как партизан на расстрел. Медленно, не зная куда, и тащил за собой рыдающего Димку. У меня слипались от пота опухшие глаза. Димка лихорадочно цеплялся мне в спину, дёргал за штанины и сползал то и дело на карачки. Ноги его переставали слушаться. Это был сущий ад. И продлись он ещё какое-то время, я, наверное, тоже упал бы духом.

Но тут сквозь стволы деревьев я увидел переливающуюся солнцем воду.

– Озеро.

– Где?!

– Вот оно. Вот оно! Вот оно!!!

Я потащил его к воде. Мы, не раздеваясь, упали под воду.

Я лежал под водой и наслаждался тишиной. Это была райская прохладная тишина. Выныривал на мгновение и снова опускался под воду и сидел там, пока хватало дыхания. Димка делал то же самое. Кроме наших голов и плавающих рядом корзин, на озере не было ни души.

Слепни покружили немного над нами какое-то время и исчезли. Блаженствуя, мы сидели с Димкой в озере. Из соседней заводи выплыла утка с ребятнёй. Не обращая внимания на наши торчащие из воды головы, важно проплыла мимо. Последний утёнок тюкнул клювиком мою корзинку и поплыл за своими.

– Ну, чего? Вылезаем, что ли?

Димка кивнул.

– Вылезаем.

Мы, умытые озером и спасённые им от слепней, вышли на берег и стали выжимать одежду.

– Заходили направо? – спросил я у Димки, который тупо смотрел в пустую свою корзину.

– Направо.

– Тогда выходить будем налево.

– Ага.

Мы шли вдоль берега озера и собирали в корзины редкие подберёзовики и разноцветные сыроежки.

Когда вышли на грунтовку, Димка предложил:

– А может, за маслятами в сосенки метнёмся?

Я поморщился.

– Какие маслята, Димон? До дома бы доплестись.

В Ново-Спасском дождались автобуса. Поехали, расстроенные, в деревню.

– Как грибы, ребята? – спрашивали нас пассажиры.

Мы только отмахивались и отворачивались. Потом шли в деревню тропинкой вдоль поля мимо совхозной фермы, огибая её и перепрыгивая мины попадающихся под ноги коровьих кругляшей.

Димка шёл теперь передо мной, грустно помахивая полупустой корзиной. И вдруг он остановился.

– Гриб!

Я подошёл поближе. Он держал в руках белого цвета гриб с розовыми прожилками под шляпкой.

– Шампиньон это. – Я лучше его разбирался в грибах.

– Съедобный?

– В магазинах продают.

– Ещё один! Ещё! Ещё!!

Димка бегал вокруг фермы и набивал корзину молоденькими шампиньонами. Я кружил за тем же занятием поодаль. Корзины наполнились быстро. Теперь можно было идти домой не с пустыми руками. Я смотрел на Димку и лыбился.

– Вот и набрали «белых» грибов!

– Полные корзины!

Вечерело. Мы спускались в деревню вместе с розовощёким закатом солнца, садящегося за лесом на том берегу реки Москвы. Потом, скинув на плечи бабушек заботы по чистке, варке и жарке своих грибных сборов, мы побежали на высокий берег реки, где сидели уже кружком у костра деревенские ребята и девчата. Нам было что рассказать им сегодня.