Я иду тебя искать - Ольга Шумяцкая

Чувствуя себя шпионом из плохого боевика, я подкрался к окнам мастерской и заглянул внутрь. Занавесок на окнах не было, и я хорошо видел Виктора, который лежал на диване и листал какую-то книжицу. Горела настольная лампа. На полу возле дивана стояла открытая бутылка коньяка. Видимо, Виктор пил прямо из горла. Больше в мастерской никого не было. Впрочем, черт его знает, этого Виктора, сколько барышень рассовано у него по шкафам. После сцены, разыгранной Натальей у меня на кухне, я уже не знал, чего ждать от этих людей.

Посидев минут десять в кресле после ухода Дениса и Ольги, я вдруг неожиданно для самого себя вскочил и побежал к Виктору, чтобы выяснить, что связывало его с девчонкой и связывало ли вообще хоть что-то. Нет-нет, я был уверен, ни секунды не сомневался, что связывало, все связывало, и еще как, и именно сейчас, когда он с Аленой… Как связывало его еще с полутора десятком таких же девчонок. Короче, выяснять, похоже, было нечего, но я не мог больше оставаться дома. Надо было срочно видеть Виктора и лично от него, напрямую услышать то, что слышать совсем не хотелось.

Мне и в голову не пришло сесть, к примеру, в собственную машину. Может, и к лучшему. В том нервическом состоянии, в котором я находился, вряд ли я бы добрался до Виктора живым. Поймать такси я тоже не сообразил. Внутри у меня все горело. Я мчался по улицам, машинально удивляясь их безлюдности. Я забыл, что стояла глубокая ночь. Мастерская Виктора находилась в закоулках между Петровкой и Неглинной, в полуподвале старого кирпичного дома. Влетев в переулок, я притормозил и, прижавшись к стене так, будто за мной следили, опасливо подобрался к окнам мастерской. И вот теперь стоял полусогнувшись и смотрел на Виктора, который не подозревал, что за ним наблюдают. Виктор был совершенно расслаблен, вальяжен, и я тоже вдруг успокоился. Я больше не собирался выяснять с ним отношения. Теперь я всего лишь хотел убедиться, что он не один. Зачем мне было это надо? Не знаю. Просто хотел увериться в подлости Виктора. Думал, может, легче станет, если он окажется подонком. Я уже не думал: «А как же Алена?» Я был поглощен собственной ненавистью к Виктору. Ревновал, злился, мечтал застукать Виктора с девчонкой и тем самым доказать себе, что я лучше. При этом я почему-то забыл, что сам меняю барышень примерно раз в месяц и никакого отношения к Алене и моим чувствам к ней эта смена декораций не имеет. То есть лично я их не связываю — Алену и барышень. Скверно.

Моя нога подвернулась, я потерял равновесие, рухнул в углубление перед полуподвальном окном, попытался схватиться за выступ в стене, рука поехала, и я врезался локтем в оконное стекло. Виктор поднял голову, отложил книжку, встал, подошел к окну и распахнул его. Я перешагнул через подоконник и оказался в мастерской. Там было довольно грязно, запущенно и заплевано. Видно, Ольга давно не посещала сей райский уголок. Впрочем, я не особенно вглядывался.

Виктор стоял передо мной и скалил зубы.

— Что, прибежал посмотреть, здесь ли девчонка? Думал схватить меня с поличным и доложить Алене? — спросил он и захохотал. — Тогда бы она сразу меня разлюбила, а тебя наоборот, да? За чистоту и преданность? Или решил насладиться собственным благородством?

— Сволочь ты, — сказал я. — Паскудная сволочь.

Мне было неприятно, что он так с ходу меня раскусил. И гадко за самого себя.

— Не все такие хорошие, как ты, — легко бросил Виктор.

— Не все говорят женщине, что любят, а потом катают девчонок.