Одного человека достаточно - Эльс Бэйртен

Наш отец был мертв уже четыре месяца. На шахтерские выплаты, что получала мать, выжить мы не могли. К счастью, я нашла работу в пекарне, иначе мы бы давно умерли от голода.

Когда я пришла домой в тот день, мать и Миа ждали меня, обе сияли.

– Еда на столе, – сказала наша мать.

Еда всегда была на столе, когда я приходила домой. Почему же они таращатся на меня так, словно я приз выиграла?

Может быть, мать наконец нашла работу?

– Мы покупаем машину, – сказала Миа.

– Что, прости?

– Ну да, – сказала мать, – машину. Миа думает, что это прекрасно.

– Мы не можем позволить себе машину.

– Мы ее уже купили. Можем платить за нее раз в месяц.

– На какие деньги, ма?

Она продолжала смотреть на меня, светясь от радости. Может быть, мы все же выиграли большой приз в лотерее? Такое бывает. Бывает, что людям вдруг крупно везет. Хотя те, кому вдруг крупно повезло, расплачиваются за машину сразу.

– Я хочу посмотреть мир, – сказала она.

Как будто я этого не хотела. Не может такого быть, что мир состоит из одной улицы с пекарней на углу и церковной площадью в конце. Но пока что именно это и был весь мой мир. Иначе мы бы умерли от голода.

– Я хочу увидеть море, Жюльетта, и наша Миа тоже хочет.

– И я хочу, ма. Но попозже, когда у нас будут на это деньги.

Она вздохнула.

– Заходил доктор Франссен.

Доктор Франссен заходил только когда кто-то был болен. И насколько я знала, мы трое были здоровы как лошади.

– Наша Миа опять кашляет, я сегодня оставила ее дома. Доктор Франссен говорит, что у нее слабые легкие. Это может быть вызвано холодом и дождем. Такой, как наша Миа, тяжело с этим справиться. Он сказал, что нам, наверное, все же надо было съездить на море.

Хотя уже наступила зима, было холодно и часто шел дождь, наша Миа больше совсем не болела. Может быть, она пару раз и кашлянула, но умирать явно не собиралась. Но наша мать представила дело именно так. Потом она опустила голову и схватилась за носовой платок.

– Ма.

Она посмотрела на меня. Слезинка потекла по щеке, капнула с подбородка на колени. За ней вслед поспешила вторая. Долго ждать не придется, целое море слез вот-вот хлынет из ее глаз. Но оно быстро обмельчает. Неловко получится.

Не знаю, от усталости или от чистейшего отчаяния, я рассмеялась.

В мгновения ока слезы прекратились.

– У тебя нет сердца, Жюльетта.

Я пораженно уставилась на нее. Как она могла такое сказать? Она знала, как тяжело работать в пекарне, знала, как у меня болит спина, знала, как сводит судорогой ноги, но пожаловалась ли я на это хоть раз? И я ни цента себе не оставляла. Она получала всю мою зарплату, потому что была нашей матерью и знала, что нам нужно. Разве она не говорила сестре Маделейн, что только я не даю ей погибнуть в это тяжелое время? Она вымочила пять платков за тот визит. Когда сестра спросила, не лучше ли мне доучиться и получить диплом, я ответила, что хочу помочь маме. Она что, все это забыла? Как она могла сказать, что у меня нет сердца? Мне нужно было уйти из этой комнаты. Из этого дома. Прежде чем случится что-то плохое.