Офицерский крест. Служба и любовь полковника Генштаба - Виктор Баранец

Он хотел служить.

И часто потом думал о значении случайностей в офицерской судьбе. Ведь не позвони в тот день и в тот час Померанцев Курилову, и был бы он, Гаевский, полковником запаса, и ездил бы по московским фирмам и конторам в поисках подходящей работы. Или играл бы в домино с отставничками под липами во дворе. А теперь вот как все вдруг спасительно обернулось. Хотя и досадно, конечно, что из Генштаба приходится уходить с понижением в должности. Но вот такая она – жизнь. Дает иногда вроде шоколадку, а внутри – горчица…

2

Военный научно-исследовательский институт на Ленинградке располагался на одной территории с оборонным заводом, который уже лет 60 выпускал зенитные ракеты (теперь он входил в концерн). Еще во времена Лаврентия Берии там ученых, конструкторов и заводчан, – то есть, науку и практику, – разместили под одной крышей.

Институт этот (его называли еще номерным) был хорошо известен Гаевскому, – отдел Генштаба, в котором он служил, занимался вопросами противовоздушной и противоракетной обороны и потому присматривал за разработкой «карандаша». Да и был, по сути, его заказчиком и куратором.

Полковник не раз бывал там, на Ленинградке, в сером и грандиозном здании, построенном в стиле сталинского ампира.

На новом месте Артема Павловича приняли, как старого знакомого, – среди сотрудников института было немало его однокашников и по воронежскому училищу радиоэлектроники, и по тверской академии противовоздушной обороны. Почти все они были уже офицерами запаса или в отставке. И лишь трое – Томилин, Дымов и Таманцев – все еще были в кадрах и носили погоны.

Полковник Томилин был начальником отдела, – Гаевский стал его заместителем. Майоры Дымов и Таманцев служили на должностях старших офицеров-программистов и часто пропадали на ракетном полигоне под Астраханью.

Всегда радушный Томилин, как показалось Гаевскому, на этот раз встретил его настороженно и сухо, даже с некоторой подозрительностью. Хотя в первый же день он предложил Артему Павловичу общаться на «ты».

Чтобы сразу снять все недоразумения, Гаевский уже во время их первой беседы сказал Томилину:

– Если ты думаешь, что я буду подсиживать тебя, – выброси это из головы. Даю слово офицера, что напишу рапорт на увольнение в тот же день и в тот же час, когда ты заподозришь меня в желании занять твое место. К тому же Курилов обещал забрать меня в Генштаб, как только пройдет эта сердюковская кадровая вакханалия.

После этих слов, заметил Гаевский, Томилин слегка оттаял.

3

Гаевскому достался небольшой, но уютный кабинет с видом на внутренний двор института – с круглым и сильно облупленным фонтаном давних советских времен, со старыми, уродливо разросшимися яблонями и серыми деревянными скамейками под ними. На этих скамейках в обеденный перерыв и при хорошей погоде куряги самозабвенно травились сигаретным дымком.

Там на солнышке вместе с институтским народом любил покурить и Гаевский.

– Ну что, мил челаэк, удается американскую штуковину расколоть? – спросил его однажды «дед» – ветеран института Яков Абрамович Кружинер (он работал тут инженером-конструктором с 50-х годов прошлого века, сотрудники в летах почтительно называли его «талисманом», а остроязыкая и ехидная молодежь – заместителем начальника по анекдотам).

В знак уважения к заслугам «деда» руководство института оставило Кружинера в штате после его выхода на пенсию, – для него создали символическую должность, которая называлась «консультант по общим вопросам»).

Опираясь обеими руками на черную лакированную трость и кряхтя, Кружинер присел на теплую скамейку рядом с Гаевским.

«Дед», видимо, уже знал, чем в те дни занимался отдел, куда назначили полковника, – где-то на американском ракетном полигоне Уайт Сэндс наши люди из Главного разведуправления Генштаба добыли и переправили в Москву один из блоков системы бортового управления ракеты, и теперь надо было разобраться с его хитроумной начинкой.

– Двигаемся помаленьку, – уклончиво ответил Гаевский.

– Э-хе-хех, – протянул Кружинер, – если бы вы так, мил челаэк, в свое время ответили Серго – сыну Лаврентия Палыча Берии, который в нашем КБ-1 был главным конструктором, то могли бы и в шарашку лет на десять загреметь.

Старику явно хотелось поговорить.

– Да-да, куда-нить в Сибирь, – продолжал он, – а то так и к стенке… Помню, как мы под руководством Серго тут двадцать пятую систему разрабатывали…

– «Беркут», что ли? – спросил Гаевский.

– Ее самую, – отвечал «дед», явно довольный, что нашел знающего предмет разговора собеседника. – Так вот, мил челаэк, – у нас на этой самой зенитной ракетной системе не получался синхронный датчик. А из-за этого сроки испытаний ракеты срывались. И тогда Серго Берия приказал всех инженеров и конструкторов собрать в его кабинете. И стал требовать докладов, – в чем проблема? Ему и докладывали вот так же: мол, двигаемся потихоньку… Но там схема подключения датчика пока не работает, там надо его на другую цепь замкнуть. Слушал, слушал, слушал наши объяснения Серго, а потом достал из кобуры револьвер, положил его перед собой на стол и…

Тут Кружинер замолчал, увидев, что в их сторону по дорожке среди старых яблонь быстро идет Наталья из второго отдела и помахивает мобильником. Старик стал лихорадочно хлопать себя по карманам пиджака и брюк, приговаривая «ек-макарек»…

– Яков Абрамыч, вы свой телефон у нас в отделе забыли, – сказала Наталья с улыбкой певучим голосом, передавая мобильник Кружинеру, – вас уже обзвонились все.

Взгляд ее скользнул по лицу Гаевского и, как ему показалось, застыл на мгновение, когда их глаза встретились.

Что-то загадочное мелькнуло в ее мимолетном взгляде то ли усталых, то ли печальных глаз, – в любом случае взгляд этот был не равнодушным и не дежурным. И он как бы споткнулся на лице Гаевского, – полковник уже немало пожил на свете, и умел хорошо читать женские глаза. Женщины ведь совершенно разными глазами смотрят на заинтересовавшего их мужчину, с которым можно закрутить шуры-муры, и на красавца, не отвечающего их вкусам.

Когда Наталья уходила, Кружинер и Гаевский дружно и мечтательно смотрели ей вслед. Словно чувствуя на себе их мужские взгляды, Наталья стала одергивать вязаную кофту ниже талии. Черные брюки плотно облегали налитые бедра ее стройных, красивых ног. Да и вся фигура ее была великолепно сложена. А как она шла, как шла она, с грациозной плавностью неся все свои женские богатства…

– Н-даааа….– словно выйдя из забытья, мечтательно протянул Кружинер, – хороша Наташа, да не наша… Знаете, есть такой анекдот про красивых дам. Одна женщина спрашивает у двух мужиков вроде нас:

– Вот что вы делаете, как только увидите красивую женщину?!

Первый отвечает:

– Ну, это… я шевелю мозгами…

А женщина ему:

– Если баба очень красивая, то у вас от шевеления мозгами может случиться черепно-мозговая травма!