Суровое испытание - Кон Джиён

В этот момент какая-то девушка крошечного роста, с длинными, явно ненатуральными локонами и выставленной напоказ грудью подошла к Кан Инхо и потянула за рукав:

— Эй, парень! Не хочешь чуток развлечься?

Шестым чувством он понял, что девчонке от силы лет пятнадцать, и молча высвободил руку. Он зашагал вперед, потом остановился и обернулся, ощущая на себе взгляд Со Юджин. Снова тронулся с места, однако девчонка опять преградила ему дорогу. Ее черные, чуть косоватые глаза странно блестели, источая необъяснимую плотскую чувственность. И хотя макияж был чересчур броским, дурнушкой она не казалась. Он попытался обогнуть ее, но она уткнулась лицом ему в грудь и принюхалась. Он хотел оттолкнуть ее, но девчонка проговорила:

— Ух ты! А от тебя попахивает Сеулом. Свежо и приятно.

Она гоготнула, и Со Юджин с каменным лицом подошла и, схватив его за полу пиджака, увлекла за собой в сторону проспекта.

— Прости. Думала, ты голодный, и решила сократить путь — вот и завела тебя сюда, — кусая губы, сказала Со Юджин.

Она сконфузилась, словно вынесла на всеобщее обозрение нечто постыдное из собственного прошлого. Кан Инхо понимал, что это характерная черта многих скромняг-отличников, которые в своем простодушии полагают, что всегда за все в ответе. А также поймал себя на мысли, что наверняка именно наивность послужила одной из причин ее нынешних мытарств.

— Чего ты извиняешься? Ты что, владелица всех борделей и кабаков на этом свете? — шутливо поддел он ее, и она рассмеялась в ответ, убирая за ухо выбившиеся волосы.

— В Муджине ничего не производится. Конечно, это звучит: город с богатой историей. И что с того, что когда-то в прошлом он был Меккой демократического движения? Сегодня это всего лишь пришедший в упадок захолустный городок. Что толку молодым от прошлого, если после окончания университета некуда податься?

Уже когда они сидели друг напротив друга в ресторанчике, где жарят самгепсаль^[2], он почувствовал: она жалеет, что пришлось осесть в этом месте. Но ведь и он оказался здесь потому, что больше некуда было деваться. Его лицо на мгновение омрачилось. Она же протянула ему визитку. Перед именем была указана должность Со Юджин: штатный администратор муджинского центра по правам человека.

— Чего смеешься? — спросила она, заметив, как он разглядывает визитку.

— Да просто сто лет не слышал этого сочетания: «права» и… «центр».

Внезапно на Кан Инхо навалилась усталость. Неужто это тоже можно назвать профессией, подумалось ему, и одновременно перед глазами промелькнули узкие окна-бойницы в обветшалом доме Со Юджин — всего два в ее квартире. От легкого трепета, что он испытал при первой встрече с ней, не осталось и следа. И на ее вопрос, почему он решил стать учителем в школе для глухонемых, он с иронией ответил: мол, хочу принести хоть какую-то пользу этому миру. Однако она, похоже, не уловила в его словах издевку: посмотрела с уважением и одарила поощрительной улыбкой, словно младшего брата, которым она гордится.

— Ты молодец! Кстати, помнишь, эта девица сказала, что от тебя пахнет Сеулом… Стыдно признаться, но сегодня, когда я увидела тебя впервые, у меня пронеслась подобная мысль. За три года жизни здесь я успела превратиться в провинциалку, — простодушно улыбнулась Со Юджин, разливая соджу^[3] по рюмкам.

Он вдруг подумал, хорошая ли была идея поселиться с нею в одном жилом комплексе.