Рэперы - Дмитрий Натальский

Ого, да это же та самая! Она выглядела шикарно в обтягивающих чёрных джинсах и модной майке. Волосы распущены, на шее болтается длинная серебряная цепочка. Я моментально растерял нить разговора, не сводя с неё восхищённого взгляда.

Правда, кое-что было не так. И вот на моих глазах она целуется с каким-то пацаном, они оживленно беседуют, а я, как зритель в кинотеатре, запиваю своё зрелище еще одной бутылкой пива залпом. Буквально минут через 15 она с этим типом уходит, оставив меня в недоумении.

— Ну охуеть теперь — коротко сказал Рэм, смотря то на мои потухшие глаза, то на уходящих любовников.

— Ну чё, настало время писать грустный рэп? — подошел с вопросом ко мне Паук, протягивая сигарету.

Я молча затянулся протянутой Пауком сигаретой и мрачно кивнул. Да, пора было перестать надеяться на это знакомство и перевести свои хоть и преувеличенные, но существующие чувства в творчество.

— Пойду пройдусь, подумаю в одиночестве, — буркнул я и, не глядя на друзей, направился к выходу.

На улице уже стемнело. Я брел в тишине по пустынным дворам, и мысли в голове роились, как встревоженные осы. Зачем я вообще понадеялся, что смогу заинтересовать такую красотку? Наверняка у нее полно поклонников получше меня. И вот, сегодня мои худшие опасения подтвердились. Она даже не вспомнила обо мне, сразу кинулась обниматься с каким-то качком. Ну и дела!

Я достал старый телефон и наушники, а затем включил заранее закачанный на телефон грустный рэп от одного из американских MC и зашагал в такт тяжелому биту. Его льющийся, как ручей, флоу с грустным битом как нельзя лучше подходили моему настроению.

Я сам не заметил, как начал бормотать в такт:

«Детка, ну что ж ты, злая, подвела меня, обманула…

Верил тебе, надеялся, что полюбишь, как я…»

Постепенно слова сами собой сложились в куплет:

«Думал — ты ангел во плоти, спустившийся ко мне,

А ты лишь дура, что играет чувствами в своей игре.

Я раскрыл тебе душу, а ты пнула меня, как камень.

За что же так жестоко ты разбила сердце парню?»

Я остановился как вкопанный. Черт, да получается неплохо! Пока мысли свежи, надо записывать. Я достал блокнот и ручку и присел на лавочку под одним из немногих работающих фонарей. Слова продолжали литься потоком, я едва успевал их улавливать:

«Я в ночи не сомкнул глаз, ждал ответного звонка,

А ты, наверно, счастлива в его объятьях.

Мне плевать, если ты дура, я любил тебя сполна.

Но ты даже шанса не дала, плевать мне».

Я задумался. Может, стоит немного смягчить выражения? Да и фиг с ней! Пока я размышлял, куплеты продолжали рождаться один за другим. Перед глазами возникали картины, как мы впервые увиделись, разговаривали, как я смотрел на нее, полный надежд. А потом боль, ревность при виде с другим… Все эти эмоции требовали выхода и перетекали в слова, рифмы, образы — теперь я понимал, почему так много грустного рэпа на Земле.

Наконец я поставил последнюю точку и откинулся на спинку скамейки. Голова немного кружилась после творческого порыва. Я взглянул на часы — 20 минут ушло на создание шедевра!

Перечитав текст еще раз, я остался доволен. Получилось очень искренне и мощно. Такую больную лирику не стыдно было бы и на сцене прочитать. Я уже представлял реакцию зала, когда дойдет до слов «Я любил тебя сполна, но ты даже шанса не дала…»

Домой я возвращался в приподнятом настроении. Боль от предательства никуда не делась, но теперь у меня был свой рэп, в который я смог выплеснуть свои чувства. Этот текст обязательно произведет впечатление на слушателей, вдохновит их, заставит сопереживать. А кто знает, может даже и до нее дойдет, тронет за живое…

Утром я не выдержал и набрал Пауку:

— Бро, слушай, я вчера целый трек накатал после вчерашнего. Ты не поверишь, кайфовый получился!

— Ого, это ж круто! Давай сегодня встретимся, послушаем, — ответил тот. — Может, даже на совместку попадет, если огонь.

Мы договорились вечером собраться у него и послушать мою новую лирику. Я едва дождался вечера — настолько мне не терпелось поделиться творением.

Когда я продекламировал текст пацанам, в комнате повисло молчание. Паук выглядел впечатленным, Рэм присвистнул, Джин задумчиво кивал головой.

— Ну и ну, братан, у тебя талант! — наконец выдавил из себя Паук. — Это же чистый хит! Прям живая боль, такая пронзительная лирика.

Я смущенно потупился.

— Да ладно, это так… просто выплеснул эмоции.

— Вот именно, что не просто! — воскликнул Рэм — Чувак, да ты прям душу нараспашку вывернул. Хуйня, на самом деле, но искренняя.

Я смущенно потупился, не зная что сказать.

— Ладно, хватит меня нахваливать! — махнул я рукой. — Это же просто текст, который помог выплеснуть эмоции.

— Да из этого можно конфетку сделать! — не унимался Паук. — Такую лирику на альбом ставить надо обязательно.

Он затянулся сигаретой и выпустил струю дыма в потолок.

— Знаешь, а давай-ка мы этот трек как следует доработаем прямо сейчас. Я тебе бит мощный открою, ты еще куплетов добавишь. А там глядишь — и клип можно будет снять.

Я задумался. И правда, почему бы не попробовать?

— Давайте, ребята! — решительно кивнул я. — Делаем что нибудь крутое из этого текста!

Мы устроили мозговой штурм прямо там, на чердаке у Паука. Рэм предложил добавить припев для запоминания. Джин порекомендовал смягчить некоторые выражения, чтобы не было слишком уж много мата. А Паук тем временем уже доделывал бит из сэмпла Многоточия.

Через час у нас была готова основа будущего хита. Я добавил еще один куплет и припев:

«Не играй моим сердцем, детка,

Я не игрушка в твоих руках.

Ты растоптала мечту мою в пепел,

Но я встану и продолжу искать»

Пацаны одобрительно закивали головами в такт биту.

— Огонь! Это будет песня о надежде, о том, что нужно идти дальше, несмотря ни на что, — сказал Паук.

Я внимательно осмотрел его помещение. Кроме нас, здесь стояли старые кресла, диван, журнальный столик и огромные колонки, через которые грохотал битбокс. На стенах висели плакаты с рэп-исполнителями и граффити-надписями. Из окон был виден вечерний двор в огнях фонарей. Где-то вдали раздавались крики ребятни, гоняющей мяч.

Я подошел к окну и вдохнул свежий воздух. Внизу как раз промчалась компания подростков на великах, едва не снеся