Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

– Ну и что?

– Ничего! Ты как хочешь, а я пойду посмотрю!

Ник выбежал из комнаты.

Вик отправился за ним. Он не терпел пустого любопытства, но не оставлять же младшего брата одного. Ночь все-таки.

Они тихо вышли через заднюю дверь.

– Только быстро! – предупредил Вик. – Туда и обратно.

– Ладно!

Машине надо было ехать через лес, а они бежали напрямую.

И успели.

Спрятались в кустах, наблюдали.

Вскоре показался «москвич». Он выехал на бетонную площадку, водитель выглядывал и смотрел под колеса, стараясь остановиться в определенном месте. Остановился, вышел из кабины. Это был тот же самый академик, только теперь не в костюме, а в чем-то вроде комбинезона. Вдруг он повернулся к кустам. Братья замерли, им показалось, что академик смотрит прямо на них. Но нет, отвернулся, осмотрелся еще, потом пошел к дереву, что росло неподалеку, что-то там сделал и быстро побежал к машине, потому что плита под нею стала опускаться. Он успел вскочить, захлопнуть дверь – машина вместе с плитой все больше погружалась вниз. Ник дернулся, Вик ухватил его за руку и зашипел:

– Куда?

Через несколько секунд машина исчезла. Но тут же послышалось тихое гудение – и плита вернулась на место. Без машины.

Братья вышли и осмотрели плиту. Если не знать, ни за что не догадаешься, что она отдельная и может опускаться – выглядит точно так же, как и остальные.

Потом они обследовали дерево, к которому подходил академик, и увидели на высоте около двух метров небольшое дупло. Взрослый человек может дотянуться до него, подняв руку, а им не достать. Ник стал карабкаться по стволу, сорвался.

– Давай на меня, – сказал Вик и присел на корточки.

Ник встал ему на плечи, Вик начал медленно распрямляться.

– Ну, что там? – спрашивал он.

– Кнопка какая-то…

– Не нажимай!

Но было поздно: Ник уже нажал на кнопку.

И, сгорая от любопытства, спрыгнул с плеч Вика, побежал к опускающейся плите.

Ничего там особенного не было: плита опускалась, а по сторонам – темнота. Ник выхватил фонарик, посветил, увидел металлические полозья – вертикальные и горизонтальные. Плита двигалась вдоль вертикальных, как лифт. А что там дальше по сторонам? Ник спрыгнул на плиту, стал светить – такие же переплетения металлических конструкций, больше ничего не видно.

– Эй, хватит, вылезай! – сказал сверху Вик.

– Да она сама сейчас поднимется! – ответил Ник.

– Вылезай, тебе говорят!

– Сейчас!

И тут плита остановилась и вдруг поехала вбок.

Еще немного – и совсем уедет. Ник хотел выпрыгнуть обратно, но понял, что ему не достать до края верхней плиты.

– Кинь что-нибудь! – закричал он Вику, имея в виду палку или веревку.

Тот понял, огляделся и увидел, что кинуть нечего. Он начал сдергиваться с себя куртку, чтобы протянуть Нику, но понял, что уже не успеет. Он может только одно – тоже прыгнуть на плиту, которая вот-вот скроется из вида.

И он прыгнул.

– Говорил я тебе! – начал он сразу же ругаться.

– Ничего, – успокаивал Ник его и себя. – Она сейчас остановится, а потом вернется обратно. Ты же видел, та плита, с машиной…

Он не договорил. Он увидел то, что ему не понравилось: из темноты сбоку появилась другая плита и поехала на место прежней. Поднялась, заткнула отверстие. Если бы не фонарь Ника, стало бы совсем темно.

Плита с братьями продолжала двигаться. Сначала вбок, потом вниз, потом опять вниз, и опять вбок, и опять вниз.

– Я телефон дома оставил, – сказал Ник.

– Я тоже.

– Но мы же думали, что на минутку.

– Индюк тоже думал, – ответил Вик поговоркой бабушки Элеоноры Александровны. Правда, она все любила поворачивать по-своему. Если поговорка заканчивалась словами «да в суп попал», то Элеонора Александровна переиначивала на другой лад: «Индюк тоже думал, но его интеллектуальные способности не спасли его от обычной для домашних птиц кулинарной участи».

А какая участь теперь ждет их?

– Ничего страшного, – сказал Ник. – В крайнем случае тут просто какой-то сверхсекретный военный завод.

– Угу, – иронично ответил Вик. – Ты уж молчи лучше.

Плита продолжала движение.

Теперь она медленно и гладко опускалась вниз. Очень долго. Возможно, они уже опустились на целый километр.

– Я слышал, где-то тут строилось подземное метро, – не удержался Ник и высказал еще одну версию (потому что молчать было очень уж страшно). – В войну. Чтобы правительство могло на нем эвакуироваться в этот…

– В Свердловск, теперь Екатеринбург, – сказал Вик, который тоже где-то когда-то об этом читал или слышал.

Тут стало очень тихо.

Плита остановилась.

Некоторое время братья вслушивались и всматривались.

Никого и ничего.

– Теперь она должна подняться наверх, – предположил Ник.

Но плита не двигалась.

Вокруг было такое же, как везде, переплетение металлических балок.

А от плиты вела вниз лестница с решетчатыми ступенями.

– Пойдем? – предложил Ник.

– Зачем?

– Нет, а что, стоять здесь? – Ник осветил окружающие балки. – Лично я не вижу никакой кнопки, чтобы подняться обратно.

– Подождем немного. Может, она сама назад поедет?

Они ждали минут двадцать или больше. Или меньше: в темноте время идет по-другому.

Тишина. И никакого движения.

– Ладно, пойдем, – сказал Вик и взял фонарь у Ника. – Только никуда не девайся.

– А куда я тут денусь?

Они спустились по лестнице на площадку, оттуда на другую, потом еще на одну – и так все вниз и вниз. А потом лестница вдруг стала подниматься. А потом перешла в горизонтальную эстакаду. И опять спускалась. И опять поднималась.

Ник остановился.

– Ерунда какая-то, – сказал он. – Мы так сто лет будем ходить. Ты же говорил, что у тебя хорошее пространственное воображение. Любые головоломки решаешь. Ну, реши, куда нам идти?

– У любой головоломки есть начало и конец, вход и выход, – ответил Вик. – Ты их тут видишь? Поэтому мы можем идти только вперед или назад. Тут даже нет никаких других лестниц.

Но через несколько шагов им попалась другая лестница – поперек. Они свернули, потому что любой путь, кроме того, каким они шли, казался им предпочтительней. Стали появляться провода, кабели, изредка – тусклые лампы.