Компания - Макс Барри

– Это было задумано как месть? Нет, правда. Мне просто любопытно.

– Я понятия не имею, куда делся твой пончик, и обсуждать это не намерен. Не занимай мое место, иначе я все-таки пойду к Сидни. – Вендел отскакивает к своему столу, отделенному от Роджера низенькой перегородкой. Он усаживается, и они смотрят друг на друга поверх ноутбуков. Их командная солидарность и производительность, если верить циркулярам компании, неуклонно растут.

* * *

Джонс, проследовав по коридору с оранжево-черным ковровым покрытием, входит в застекленные двери отдела продаж. Он окидывает взглядом свою новую среду обитания: клетушки, Берлинская стена, мотивирующие плакатики (НЕ ВАЖНО, СКОЛЬКО ТЫ РАБОТАЕШЬ, ГЛАВНОЕ – КАК), кофеварка, полное отсутствие естественного света. Фредди показывает ему на ту сторону барьера, в благополучный Западный Берлин. Джонс направляется туда. Трое человек говорят по телефону, не обращая на него никакого внимания. Изучив таблички с фамилиями и обнаружив Роджера Джефферсона, Джонс ждет у его стола.

– Но я не могу передать формы в обработку заказов, пока юристы их не одобрят, – говорит в телефон Роджер. – А вы скажите это кредитованию. Пока они не снимут ограничение, маркетинг не подпишет. – Он хмуро смотрит на Джонса. – Вам что-нибудь нужно?

Джонс показывает на свой бедж.

– Здравствуйте! Я ваш новый стажер.

– Минуточку, – говорит в трубку Роджер и заслоняет рукой микрофон. – Шесть или семь?

– Семь чего? А-а. В буфете сказали, что сегодня утром в отдел продаж отправили семь пончиков.

– Уверен?

Джонс уверен. Для доставки завтраков в буфете существуют специальные графики. Напротив ОТДЕЛА ПРОДАЖИ ТРЕНИНГОВ стояло отмеченное галочкой «7». Задавать вопросы он постеснялся из-за галочки и еще из-за того, что явно мешал им работать. Они убирали помещение перед выездом, потому что их отдел сократили, а он тут влез со своими пончиками.

– Ладно, молодец. – Роджер возвращается к телефонному разговору. – Можем решить вопрос в отделе кадров, если хотите. Вам этого хочется?

Джонс, поняв так, что его отпустили, идет обратно в Восточный Берлин. Фредди и девушка в платье без рукавов, с накачанными до жути руками, выезжают в проход на офисных стульях.

– Вот он, – говорит Фредди. – Знакомься, Джонс: это Холли, ассистент Элизабет.

Холли, пожимая руку Джонсу, спрашивает:

– Ты правда в буфете был?

– Они позвонили Сидни и пожаловались, что ты им надоедаешь, – поясняет Фредди. – Теперь она бесится.

Джонс отпускает руку Холли.

– Почему? Я просто сделал, что мне велели.

– Нюрнбергская зашита, – замечает Холли. – Прежний ассистент Роджера говорил то же самое.

– Бедный Джим, – добавляет Фредди. – Он только-только начал мне нравиться.

– Пойду-ка я поговорю с Сидни. – Джонс оглядывается, ища глазами ее кабинет.

Фредди смеется, но тут до него доходит, что Джонс это всерьез.

– Джонс, к Сидни просто так не заходят.

– Почему?

Фредди, не находя слов, смотрит на Холли.

– Не заходят, и все, – говорит она.

Джонс находит глазами дверь в дальнем конце разгороженного пространства.

– Она у себя?

Фредди и Холли переглядываются.

– Да, но ты…

– Я сейчас. – Фредди с Холли разъезжаются, давая ему пройти. Кабинет Сидни охраняет крупная женщина за малюсеньким столиком – Меган, отдельская секретарша. Меган, как замечает Джонс, коллекционирует керамических мишек. Их дюжины – медведи-рыболовы, медведи в футболках с надписью «Я тебя люблю», медведи в цилиндрах, медведи в высоких сапогах. Стол из-за них напоминает сцену из медвежьего мюзикла. Несколько медведей упираются в сильно накренившийся лоток для входящих бумаг, явно вознамерившись спихнуть его со стола.

Дверь к Сидни закрыта. Джонс пытается заглянуть в оставшийся незаслоненным стеклянный просвет.

– Можно?

Меган безмолвно смотрит на него сквозь дымчатые очки. Позже он уяснит: она не бросилась на него и не повалила на пол только потому, что не могла поверить в его намерение взять и войти к Сидни в офис. Он поворачивает дверную ручку, и не успевает Меган сообразить, что он, собственно, делает, он уже прикрывает дверь за собой.

* * *

Над Берлинской стеной появляются головы Вендела и Элизабет.

– Он что, зашел к Сидни? – спрашивает Вендел.

– Он новенький, – бормочет Фредди. – Выпускник. Ничего не знает.

Пару секунд все молчат. Меган обращает потрясенное лицо к другим сотрудникам и снова смотрит на дверь.

– А он крутой, – говорит Холли.

– Он покойник, – вздыхает Фредди. – Даже свою голосовую почту не успеет проверить.

– Жаль, – говорит Элизабет. – Он симпатичный.

– Очень даже, – говорит Холли.

– Как его звать-то?

– Джонс.

– Джонс, и все? Типа как Мадонна?

– У него на груди так написано.

– Надо же, – говорит Элизабет.

– Молодой еще, – говорит Фредди. – Откуда ему было знать?

– Хрррррр. Ясно, что неоткуда. Взял и зашел к Сидни без вызова.

– Может, слухи и не врут, – говорит Элизабет. Все оборачиваются к ней. Фредди спрашивает:

– Что за слухи?

– Ну… не то чтобы я в это верила… говорят, что в компании разрабатывается секретный проект. На тринадцатом этаже.

Вендел фыркает. Тринадцатого этажа в здании нет: за кнопкой «12» в лифте сразу идет «14», но старая зефирская шутка гласит, что от одного этажа до другого лифт идет подозрительно долго.

– Опять же по слухам, – понижает голос Элизабет, – отдел кадров тайно берет кожные клетки у лучших продажников и клонирует их, а потом внедряет клонов как выпускников колледжей.

Фредди и Холли гогочут, Вендел закатывает глаза.

– Кому как, а мне работать надо. – Его голова скрывается за Берлинской стеной.

– Не обязательно верить мне на слово, – добавляет Элизабет. – Проверьте, нет ли у Джонса кнопки на животе.

– Ммм. А что, можно, – отзывается Холли.

– Лучше поторопись, – советует Фредди.

* * *

Дверь Сидни щелкает и открывается. Головы всех сотрудников, точно соединенные невидимой проволокой, поворачиваются туда. Шесть пар глаз смотрят, как Джонс идет к своему столу и садится.

Фредди держится, сколько может.

– Ну как?

– Что как?

– Как все прошло?

– А-а, ничего. Поговорили. Вроде все выяснили. Да она почти все время говорила по телефону, – пожимает плечами Джонс.