Короче говоря - Джеффри Арчер

Корнелиус Баррингтон медлил, прежде чем сделать следующий ход. Он с огромным интересом смотрел на доску. Игра продолжалась больше двух часов, и Корнелиус был уверен, что всего через семь ходов он поставит шах и мат. Он подозревал, что его противник тоже это понимает.

Корнелиус поднял голову и улыбнулся Фрэнку Винсенту — своему старинному другу, к тому же много лет бывшему его семейным адвокатом и мудрым советчиком. У мужчин было много общего: возраст — за шестьдесят; происхождение — оба принадлежали к среднему классу; они учились в одной школе и в одном университете. Но на этом сходство заканчивалось.

Корнелиус, расчётливый предприниматель по своей природе, не боялся рисковать и сколотил состояние на приисках в Южной Африке и Бразилии. Фрэнк, адвокат по призванию, был осторожным, неторопливым в принятии решений и скрупулёзным до мелочей.

Внешне Корнелиус и Фрэнк тоже различались. Корнелиус — высокий и крупный, с густыми серебристыми волосами, которым позавидовали бы многие молодые мужчины. Фрэнк — худощавый человек среднего роста, с лысиной, обрамлённой полукругом седых клочков волос.

Корнелиус овдовел после сорока лет счастливой семейной жизни. Фрэнк был убеждённым холостяком.

Их многое сближало, в том числе и непреходящая любовь к шахматам. Каждый четверг вечером Фрэнк приезжал к Корнелиусу в его поместье «Уиллоус», и они садились играть. Соотношение сил было, как правило, равным, и игра частенько заканчивалась патовой ситуацией.

Вечер они всегда начинали с лёгкого ужина, но позволяли себе только по одному стакану вина — оба серьёзно относились к шахматам, — а после игры возвращались в гостиную и с удовольствием выпивали бренди и выкуривали сигару. Но сегодня вечером Корнелиус собирался изменить этот ритуал.

— Поздравляю, — сказал Фрэнк, отрывая взгляд от доски. — Полагаю, в этот раз ты меня обыграл. Уверен, у меня не осталось ни одного шанса.

Он улыбнулся, положил чёрного короля на доску, встал и пожал руку лучшему другу.

— Пойдём в гостиную, выпьем бренди и выкурим по сигаре, — предложил Корнелиус, как будто это было что-то новенькое.

— Спасибо, — поблагодарил Фрэнк.

Они вышли из кабинета и медленно направились в гостиную. Когда Корнелиус проходил мимо портрета своего сына Дэниела, у него, как всегда, кольнуло сердце — ничто не изменилось за прошедшие двадцать три года. Если бы его единственный ребёнок был жив, он никогда бы не продал компанию.

В просторной гостиной мужчин приветствовал огонь, весело полыхавший в камине. Экономка Корнелиуса Паулина разожгла его через несколько минут после того, как убрала посуду со стола. Паулина тоже придерживалась устоявшегося ритуала, но и её ждали перемены.

— Мне следовало загнать тебя в ловушку на несколько ходов раньше, — сказал Корнелиус, — но ты застал меня врасплох, когда взял моего коня. Я должен был это предвидеть, — добавил он, подходя к буфету.

На серебряном подносе стояли два больших бокала с коньяком и лежали две сигары «Монте-Кристо». Корнелиус взял сигарные ножницы и передал другу, потом зажёг спичку и, наклонившись вперёд, смотрел, как Фрэнк попыхивает сигарой, пока не убедился, что тот её раскурил. Потом то же проделал сам и опустился в любимое кресло у камина.

Фрэнк поднял бокал.

— Хорошая игра, Корнелиус, — заметил он с лёгким поклоном, хотя друг прекрасно понимал, что за многие годы его гость, вероятно, чуть-чуть опережает его по очкам.