Взрослые игрушки - Лидия Раевская

Тут я услышала голос своей мамы, и напряглась.

— Стоим мы, значит, с Наташкой Козловой, и курим. — Начала моя мама, а я нахмурилась: не знала, что она курит, врунья. А мне ещё статью о вреде курения читала, и газетой по голове стучала. — Лидка ж у меня не знает, что я курю, поэтому мы с Наташкой на чердаке курим. И тут, значит, слышим — лифт приехал на девятый. И голос детский. Мы ещё думаем: кто это приехал? На девятом у нас одни алкаши живут, там детей ни у кого нету. И тут, значит, люк на чердаке открывается — и Маринка Клавкина там появляется. «Здрасьте, тёть Тань» — говорит. А по лестнице вниз уже грохот слышен. Я её спрашиваю, мол, ты, что здесь забыла, Марина? А она мне: «А мне дяденька обещал тут котяток показать на чердаке, только почему-то убежал». Вы представляете, какой ужас? Я, конечно, сразу бегом вниз, а его уже и след простыл. Съебался извращенец!

— Эх, съебался наш извращенец… — Простонала стоящая рядом Анька, и я тоже с досадой плюнула на асфальт: — Блин, теперь про Маринку в газете напишут. Это нечестно!

— Ещё как нечестно. — Анька расстроилась не меньше. — Придётся теперь пораньше в школу выходить, чтобы извращенца поймать. И у Маринки спросить надо: она ему фотографию свою давала или нет?

Но с Маринкой мы так и не поговорили. Тётя Клава отправила её на три месяца к бабке в Тамбов. Зато с мамой у нас состоялся пятый серьёзный разговор, и первый — который без чтения статей.

— Лида… — Маму почему-то трясло, и пахло от неё табаком. — Сегодня на тёти Клавину Марину напал извращенец. Помнишь, мы только вчера об этом говорили?.

— Помню. — Кивнула я. — Ты куришь на чердаке?

— Не твоё дело! — Огрызнулась мама, и занервничала. — Я очень редко курю. Скоро брошу. Ты помнишь, что делает извращенец?

— Показывает котят, и требует половую щель. — Ответила я, и вздохнула: — Ко мне он никогда не подойдёт.

— И слава Богу! — Нервно крикнула мама, и достала из кармана сигареты. — Я покурю тут, ладно? Разнервничалась. Ты ж у меня умная девочка, так что заруби себе на носу: никаких котят, никаких чердаков и подвалов, и никаких конфеток от посторонних не брать!

— Покури, чоуштам. — Важно ответила я, и подтянула рейтузы, — ты не волнуйся, я, если увижу извращенца — сразу в милицию пойду. Сразу же.

Неделю мы с Анькой выходили из дома в полвосьмого утра, и бродили в осенних потёмках возле школы, выискивая нашего извращенца. Его нигде не было.

— Это всё мама твоя виновата, — высказывала мне Анька, — это из-за неё он испугался и убежал. Так что теперь хрен нам, а не фото в газете.

Я плелась рядом, опустив голову, и не возражала. А чо тут скажешь? Анька была стопроцентно права.

Тёмный силуэт у забора школы мы увидели не сразу. И заметили его только тогда, когда он приблизился и сказал:

— Девочки, можно с вами поговорить?

— О, — толкнула меня локтем Анька, — смотри: с нами взрослый дядька поговорить хочет. Надо у него будет спросить: не видал ли он тут извращенца?

— Здрасьте. — Сказала я дядьке, и с интересом на него уставилась. На извращенца он был совсем не похож. Дядька как дядька. Ни бороды, ни усов, ни пиратского ножа на поясе. Говно какое-то, а не извращенец.

— Девочки… — Сбивчиво начал дяденька, — можно я сейчас подрочу, а вы посмотрите? Только не убегайте, я вам ничего плохого не сделаю.

— И котят не покажете? — Посуровела Анька.

— И в щель половую не полезете? — Насупилась я.

— Нет! — Истерично выкрикнул дядька, и начал расстёгивать штаны. Я только подрочу!

— Ну что скажешь? — Я посмотрела на Аньку.

— Пусть дрочить, чоуштам. Всё равно до звонка ещё двадцать минут. Хоть посмотрим чо это такое.

Дядька тем временем достал из штанов хуй, и ритмично задёргал рукой.

— Фигасе у него письку разнесло… — Присвистнула Анька. — Ты у мальчишек письку видала?

— В саду только. Лет пять назад.

— И чо? Такая же была?

— Не… Та была маленькая, на палец похожая, только остренькая на конце. А это колбасятина какая-то синяя.

— А может, это и не писька вовсе? — Предположила Анька, и подергала дядьку за рукав:

— Это у вас писька или нет?

— ДАААА!! — Прохрипел дядька, и задёргал рукой ещё динамичнее. — ПИИИСЬКА!!!

— Охренеть. Бедный дядька. — Анька сочувственно посмотрела на дрочера, и погладила его — карман. — Кстати, а что он делает?

— Мне кажется, он хочет нас обоссать… — Ответила я, и на всякий случай отошла подальше от дядькиной письки.

— Дурак он што ле? — Анька тоже отодвинулась. — А обещал только подрочить. Ты знаешь, что это такое?

— Ну… — Я задумалась. — Наверное, то же самое, что и поссать. Только зачем ему это надо — не знаю. Надо его спросить: когда он уже, наконец, поссыт, и тогда мы с ним поговорим об извращенце. Может, он его видел?

— Дяденька, — Анька встала на цыпочки, и похлопала мужика по щеке: — Вы, давайте, быстрее уже дрочите, а то нам с вами ещё поговорить надо, а звонок уже через десять минут. Долго ещё ждать-то?

— Блять! — Грязно выругался дядя, и стал убирать свой хуй обратно в штаны. — Дуры ебанутые!

— А чой-та вы тут матом ругаетесь? — Возмутилась я. — Мы, между прочим, дети! Вы обещали только подрочить, а сами матом ругаетесь. Мы на вас в милицию пожалуемся!

— И скажем там, что вы нам обещали котяток показать, и в щель половую залезть. — Анька тоже внесла свою лепту. — Ходят тут всякие, извращенцами прикидываются, а сами даже письки нормальной не имеют.

— Действительно. — Поддержала я подругу. — А то мы прям писек мужицких никогда не видали, и не можем отличить человеческую письку от тухлой колбасы.

— Ебанашки! — Дядька дрожащими руками застёгивал ширинку, и продолжал ругаться: Блять, нарвался на извращенок! Повезло!

— Кто извращенки? — Я сделала стойку. — Мы? Мы с Анькой извращенки?!

— Полнейшие! — Дядька повернулся к нам спиной. — Дуры интернатские!

— Анька… — Я повернулась к подруге, — Ты поняла, чо он сказал?

— Конечно, — Анька подпрыгнула, встряхивая ранец за своей спиной, — он сразу понял кто мы такие, и кого ищем. Сам, поди, извращенца нашего тут вынюхивает, тварь. И это не писька у него была, а самая настоящая половая щель! Знает, на что нашего извращенца приманивать!

— Ещё раз его тут увидим — палками побьём! — Я обозлилась. — И щель отнимем.

— Да так, чтобы он пизданулся! — Анька ввернула наше любомое слово, и мы захихикали.

— Плохо, конечно, что мы сегодня извращенца не нашли. — Я толкнула железную калитку, и мы вошли на школьный двор. — Но можно будет в выходные полазить по подвалу и чердаку. Может, он там где-нибудь живёт?