Наша девочка - Маша Трауб

– Еще что-нибудь? – строго спросила женщина. – Много грехов на тебе вижу! Очень много!

– Клянусь, больше ничего нет! Ни копеечки! – заголосила тетя Зина.

– Ладно, давай проверим.

Женщина достала из-за спины еще одно яйцо, пробормотала слова и уже занесла руку, чтобы разбить его над головой тети Зины, и та промямлила:

– Там, в сумке, отрез ткани и белье постельное. Зачем здесь в деревне такое? Я ж себе за труды в подарок хотела взять. Разве нельзя?

– Нельзя. До последней нитки нужно долги отдать, – сказала женщина, – иначе умрешь ты быстро. Проклятие уже действует, нельзя медлить. Вижу, что плохо тебе.

– Очень плохо. – Тетя Зина заплакала. – То давление скачет, то голова раскалывается, то ноги ноют.

– Это тебе предупреждение посылают. – Женщина была неумолима. – Вижу, что не все ты отдала.

Тетя Зина заливалась горючими слезами, а я не отрывала взгляда от странной незнакомки. Та вдруг посмотрела на меня и подмигнула.

– Что еще? – пробормотала она одними губами.

Я показала на уши. Тетя Зина забрала у меня золотые сережки, крохотные, гвоздики в виде цветочков, мои любимые, подарок мамы. Тетя Зина говорила, что у меня их могут сорвать вместе с ушами. Или цыганки выманят.

Женщина улыбнулась мне и снова заговорила с тетей Зиной.

– Вижу, что серьги у тебя золотые, чужие.

– Да, есть! – обрадовалась тетя Зина, видимо, забыв про то, что спрятала мои сережки в лифчике.

Она достала крохотные сережки и передала их женщине.

– Теперь, вижу, все ты вернула.

– Нет! Не все! Колбаса и конфеты! Пусть забирает! А вдруг отравленные? – заголосила тетя Зина.

– Так и есть, отравленные, – подтвердила женщина.

– Теперь все, проверяй, – выдохнула тетка.

Женщина разбила яйцо и размазала чистый желток с белком по голове тети Зины. Та была просто счастлива.

– Проклятие я сняла. И у сына твоего все будет хорошо. Уезжай. Только если ты хоть раз соврешь или возьмешь деньги, которые не отработала, проклятие рода вернется. Поняла?

– Все поняла, – тетя Зина пятилась по перрону.

Она даже не спросила, что будет со мной. И не поинтересовалась, кто эта странная женщина.

– А вы кто? – спросила я, когда тетя Зина скрылась в здании вокзала.

– Можешь звать меня тетя Тамара.

– Вы добрая ведьма?

Тетя Тамара захохотала.

– Пойдем, – велела она.

– А куда? – спросила я.

– Хороший вопрос, – остановилась женщина. – Куда же тебя отвезти? Думаю, что у Сони тебе самое место. Там тебе будет хорошо. Сколько тебе лет? Одиннадцать? Двенадцать? Как раз как Наталке. Да, пойдем к Соне.

– А к вам нельзя?

Тетя Тамара захохотала.

– Ты первая девочка на свете, которая добровольно захотела со мной жить. Нет, дорогая, ко мне нельзя. Я же ведьма.

– Но вы же добрая. Тетя Тамара, а то, что вы тете Зине говорили, это правда?

– Нет, конечно! Ты с ума сошла в такое верить? Даже малые дети в такие россказни не верят!

– А почему вы за меня заступились?

– Потому что тетку эту давно было пора проучить. Да и твою бабушку я знаю.

– Тогда отведите меня к бабушке!

– Не могу. Уехала она. Письмо вам отправляла, да, видно, вы его не получили. Ты не волнуйся – тебе у Сони хорошо будет.

– А мама? Как она меня найдет?

– Да как же не найдет? Она когда за тобой должна приехать?

– Не знаю. Может, через месяц или через два.

– Ну тогда все успеешь! И нагуляться, и наиграться! Тебя как зовут?

– Катерина.

– Так вот, Катерина, пошли уже. Жарко становится. Отведу тебя к Соне.

Тетя Тамара легко подхватила мой тяжелый чемодан и пошла вперед. Я покорно плелась следом. Мне было страшно, но все-таки почти хорошо и спокойно. Главное, я избавилась от тети Зины. Мне нравилась тетя Тамара, пусть бы она и была ведьмой. Хуже ведьмы, чем тетя Зина, я не встречала. А все остальные мне казались добрыми.

Я успевала смотреть по сторонам. Это было село, так мне показалось. Дома стояли прямо на горе, как будто притянутые невидимым магнитом или приклеенные. Я слышала непрекращающийся шум реки, из-за которого приходилось говорить громче. Мне нравилось, как шумит поток. Казалось, что все домики вот-вот рухнут и уйдут под воду, их унесет бурным течением. Но нет, они стояли, от каждого шла тропинка к реке. Тоненькая, едва заметная.

– Пить хочу, – сказала я.

– Сейчас дойдем до колонки, попьем, – ответила тетя Тамара.

Мы добрались до колонки, и она нажала на железную ручку. Из крана потекла вода.

– Пей скорее и умойся, – велела тетя Тамара.

– Как? Стакана нет, – испугалась я.

– Ладошки сделай ковшиком и пей.

– Как это?

– Как будто умываешься.

– У меня руки грязные. А мыла нет.

– О господи, – воскликнула тетя Тамара, – деточка, ты что, ни разу колонку не видела? Тогда я точно не ошиблась – Наталка тебя быстро всему научит. Так, держи ручку. Нажимай. Сильнее.

Тетя Тамара согнулась и подставила рот под струю воды. Напилась, умылась. Сорвала пучок травы и вытерла мокрые руки.

Наверное, в этот момент я поняла, что ничего не знаю. Что все мои книжки – ничто. Бесполезные знания. В них никто не рассказывал, как нужно пить воду из колонки и что пучок травы может служить полотенцем. Мне стало страшно, и я заплакала. Я ничего не знала о том, как не умереть от жажды. Без привычных вещей – стакана, куска мыла, полотенца – я была беспомощной. Пусть я знала, что такое салют, и видела его не один раз, но какое это имеет значение, если никогда не видела колонки? Я не знала, как буду жить дальше, не знала, с кем и как долго. Конечно, тетя Тамара меня спасла, но вдруг те люди, к которым она меня ведет, окажутся хуже тети Зины? И где моя бабушка? Как она могла меня бросить?

– Если ты будешь плакать по пустякам, я тебя превращу в лягушку, – строго сказала тетя Тамара. – Или дам тебе сонную траву, и ты уснешь.

– Это из разных сказок, – хлюпнула я. – Все сразу не получится – или превращение в лягушку, или в спящую красавицу.

– Да ты наша девочка! Ты мне сразу понравилась! С юмором! – захохотала тетя Тамара.

– Я не хочу здесь оставаться, – плакала я. – К маме хочу. Или к бабушке. Отправьте меня назад. Или туда, куда бабушка уехала. Пожалуйста. Я здесь не выживу. Вы же видите, я ничего не умею.

Тетя Тамара поправила платок на голове.