Дело чести - Артуро Перес-Реверте

Мы благополучно миновали Фрехеналь-де-ла-Сьерра. Я все время высматривал в зеркале, не мелькнут ли где какие-нибудь подозрительные фары, но ничего такого вроде видно не было. Понемногу я начал расслабляться.

– Что ты теперь думаешь делать? – спросил я.

Она ответила не сразу, так что я повернул голову и в полумраке увидел ее неподвижный профиль, глаза, устремленные вперед, на дорогу.

– Ты же говорил, что едешь в Португалию. К морю. А я никогда не видела моря.

– Оно такое же, как в кино, – сказал я – просто чтобы сказать что-нибудь. – Там корабли. И волны.

Я обогнал знакомого коллегу-дальнобойщика; он узнал мою машину и приветствовал меня целым салютом вспышек фар. Потом я снова глянул в зеркало. Сзади по-прежнему никого. Тут я вспомнил о ремне португальца Алмейды и протянул руку, чтобы повернуть к себе лицо девочки, но она отстранилась.

– Тебе больно?

– Нет.

Я на секунду включил в кабине свет и убедился, что след на ее лице едва заметен. Вот ведь сукин сын.

Это я сказал вслух.

– Сколько тебе лет, девочка? – спросил я.

– В августе будет семнадцать. Так что не называй меня девочкой.

– У тебя есть паспорт? На границе могут потребовать.

– Да. Нати мне его выправила месяц назад. – Она мгновение помолчала. – Чтобы работать шлюхой, надо иметь паспорт.

В Хабуго мы остановились выпить кофе. Девочка попросила апельсиновую фанту. У самых дверей бара стояла жандармская машина, поэтому я рискнул девочку оставить ненадолго одну, а сам пошел в сортир и подставил голову под воду, чтобы разогнать адреналин. Когда я вернулся – футболка в мокрых пятнах, с волос капает вода, – девочка окинула меня долгим взглядом: сначала лицо, потом татуировки на руках. Я выпил кофе и заказал порцию коньяка «Магно».

– А Кусочек – это кто? – вдруг спросила девочка.

Я не торопясь вытянул коньяк.

– Она.

– Кто – она?

Я смотрел на стену бара: окорока, колбасы, брелки, фотографии тореадоров, бурдюки с вином «Трес Сетас».

– Не знаю. Я ищу ее.

– Ты носишь на руке имя девушки, которую даже еще не знаешь?

– Да.

Она помешала соломинкой в своем стакане с фантой.

– Ты ненормальный. А если ты никогда не найдешь девушку, которую так зовут?

– Найду, – рассмеялся я. – А вдруг это ты…

– Я? Еще чего… – Она искоса глянула на меня и увидела, что я все еще смеюсь. – Идиот.

Я погрозил ей пальцем:

– Не смей больше обзывать меня идиотом, а то не пущу в машину.

Она снова посмотрела на меня, на этот раз – пристальнее.

– Идиот. – И отпила глоток фанты.

– Красоточка.

Я увидел, как она покраснела – аж до кончика носа. Вот тут-то я и влюбился в Кусочек по самую макушку.

– Почему ты залезла ко мне в машину?

Она не ответила. Завязала узелком свою соломинку. Потом пожала плечами. Своими смуглыми плечиками, такими чудесными под легкой тканью темного в мелкий цветочек платья.

– Ты мне понравился. Ты вроде бы хороший человек.

Я обиженно поерзал на табурете.

– Никакой я не хороший человек. И чтобы ты знала, у меня на счету ходка.

– Ходка?

– Ну да. Я мотал срок. Сидел в каталажке. В тюрьме. Ну что, ты по-прежнему хочешь ехать со мной в Португалию?

Она посмотрела на татуировку, потом взглянула мне в лицо – так, словно видела меня впервые. Потом с презрительным видом развязала и снова завязала узелок на соломинке.

– А мне какое дело? – проговорила она.

Я заметил, что машина жандармов отъезжает от двери, и понял, что передышка кончилась. Я положил на стойку несколько монет.

– Надо ехать, – сказал я.

В дверях мы встретились с Трианой – коллегой-дальнобойщиком, который только что поставил свой трейлер на площадке у входа в бар.

И он мне сообщил: только что слышал по ОВЧ про португальца Алмейду и про нас. Похоже, мы стали знамениты. Все дальнобойщики на шоссе № 435 были в курсе событий и следили за их развитием.