Попугай в медвежьей берлоге - Максим Матковский

Я хорошо запомнил день первой зарплаты. Так же хорошо, как поход в военкомат за приписным листом, наложение гипса на мизинец и неуклюжий вальс на школьном выпускном.

Моросил мелкий дождь, дул противный холодный ветер, я сидел на скамейке бульвара Шевченко, ел сосиску в тесте и наблюдал за людьми в ресторане «Тарас». В ресторане было тепло, сухо и светло, на улице – мерзко. Люди в ресторане выглядели счастливыми, как ребята из рекламы зубной пасты или семейного пакета сока. Я ждал трех часов. Через дорогу от главного корпуса университета Шевченко находилось красное старое одноэтажное здание, мне сказали, что там бедолагам выдают деньги.

Зайдя в тесную комнатушку с крошечными окошками, на которых висели массивные решетки, я пристроился в конец очереди. Люди в очереди выглядели очень уставшими и очень несчастными. Было ясно, что очередь сплошь состоит из преподавателей. Через полчаса мне, наконец, удалось подойти к окошку кассы. Оно находилось низко, я видел руки неизвестного существа, длинные и пухлые пальцы, украшенные вычурными кольцами и длинными наращенными ногтями кислотного цвета.

Я засунул в желоб окошка картонное удостоверение ассистента кафедры и паспорт. Затем руки исчезли, и окошко прикрыли бумагой «Технический перерыв». Люди, стоявшие сзади, принялись возмущенно вздыхать, кудахтать, охать и недовольно цвиркать. Обернувшись, я увидел лысеющего мужчину с лицом шарпея и узнал в нем преподавателя философии. Но я никак не мог вспомнить его фамилии. Он читал у нас на третьем курсе, а экзамен мне поставил автоматом за неплохую работу об отношениях Ницше со своей сестрой.

Это сейчас все кинулись штудировать Ницше, порвали его на цитаты и так далее и тому подобное. А еще четыре года назад о нем никто и слышать не хотел. В социальных сетях про Ницше сейчас спорят четырнадцатилетние девочки и мальчики. Что они видят в Ницше и чем же он их так внезапно привлек? В Ницше они видят ненависть к человечеству как к биологическому виду и ненависть к религии. Понимаете, мода сейчас такая: ненавидеть человека и презирать божественное. Это все природа и бог! Мы ни в чем не виноваты! Через лет десять новое поколение кинется цитировать Спинозу, Спенсера и Шпенглера… ничего удивительного. Им подавай эмоцию, о хладнокровном утомительном труде они слыхом не слыхивали.

Философ достал пачку дешевых ментоловых сигарет «Прилуки» и уставился на меня.

– Прошлым летом получил путевку в санаторий на две недели, – зачем-то сообщил он. – Мы поехали с женой… санаторий от университета… под Коблево. Хорошо там, море чистое, номера новые, душ и кондиционер. Жене понравилось… не знаю, получится ли в этом году путевку выбить.

Я пожал плечами. Он вышел курить.

В школе мой одноклассник Дима постоянно жаловался на учителей. Можно сказать, он ненавидел учителей. Он говорил:

«Ну, посмотри на них. Нищие, ничего не могут. В жизни у них ни черта не получилось. Чему тебя научит неудачник? Чему тебя научит нищий? Кто не может нормально устроиться в жизни, тот идет в учителя. Чтоб на нас отрываться. Они нам мстят за собственные неудачи. Поэтому все такие злые. Лохи. Дегенераты. В реальном мире они – никто. Никому не нужны».

Дима повторял это по нескольку раз каждый день, точно мантру. Возможно, таким образом он хотел оправдать собственный провал в учебе: учился он исключительно на двойки и был худшим в классе. Теперь, глядя на людей в очереди, на этих выхолощенных истуканов, на каменных идолов с опустошенными душами, глядя на их морщины, плеши, седины, перхотные плечи, слыша их неуверенные перешептывания, вдыхая запах их приторных одеколонов с примесью табака и дождя, я понимал, что Дима в чем-то прав. Ни у одного человека из очереди нет стиля, ку-ку, они не умеют одеваться, они не умеют хотя бы казаться сильными, мужественными и сексуальными.

Я видел по пояс голого мужчину на стройке, он курил и смотрел во чрево бетономешалки, на его плече была вылинявшая татуировка. Мужчина мог запросто сыграть строителя в триллере. Я видел аптекаря в белом халате, он читал газету, привалившись к стене у входа в аптеку, он бы запросто сыграл аптекаря в фильме ужасов. Я видел полную водительницу троллейбуса в оранжевом жилете, она бы идеально подошла на роль водительницы троллейбуса в комедии.

Я осматривал преподавательский состав университета Шевченко и не видел ни одного мужчины, на которого мне бы хотелось равняться. Не видел ни одного героя. Что со мной будет через десять лет? Неужели я тоже стану такой тряпкой?

Теперь я смотрел на них глазами преподавателя, а не студента. Как я раньше не замечал, что мои учителя – глубоко несчастные, ранимые люди, трусливые мямли, а не смелые гении, кидающие вызов официальной науке, способные потрясти мир новыми открытиями?!

Во всем виноват Ницше. Точнее, не Ницше, а биографическая книга о нем, которую я украл в университетской библиотеке, это именно она натолкнула меня на мысль о преподавательской карьере. Или нет, вот еще что: был такой фильм «Игры разума», о гении математики, который свихнулся. Или что-то другое меня натолкнуло? «Побег из Шоушенка»? Черт его разберешь, я взял кота в мешке.