Я слишком долго мечтала - Мишель Бюсси

Постепенно террасы кафе на мексиканской стороне заполняются посетителями. Улица пестрит яркими красками, благоухает жареным мясом, взрывается выкриками бродячих торговцев. А я, иностранка, смотрю со стороны на зрелище круглосуточной, непрерывной ярмарки, прекрасно понимая, что это всего лишь декорация, маскирующая отчаяние города на грани взрыва. Дешевое тряпье грудами лежит в чемоданах, напоминающих разверстые гробы, прямо на тротуарах; флаги и знамена полощутся на ветру между домами, словно взлетевшие саваны. Как огни Хэллоуина насмехаются над смертью, так и неустанный карнавал Тихуаны насмехается над американским гнетом. По эту сторону границы люди живут тем, что нужно американцам в их собственном райском саду, даром что они это отрицают, – проституцией, наркотой, дешевыми товарами, произведенными на приграничных мексиканских фабриках, где люди работают за гроши и ютятся тут же, в жалких лачугах, на зараженных землях. Метрах в тридцати отсюда, на площади Санта-Сесилия, у дверей кафе и ресторанов бродят марьячи, подстерегая случайные влюбленные парочки, чтобы выклянчить у них несколько песо.

Ближайший ко мне квартет музыкантов исполняет «Прекрасные небеса» и «Кукарачу»^[71]. Им руководит красавец в ярко-голубом костюме с золотым шитьем, белой рубашке, пунцовом шейном платке и сомбреро. Ну прямо вылитые мушкетеры, им только шпаг не хватает. Атос – старый печальный скрипач – меланхолично, но прочувствованно водит смычком по струнам. Портос – жизнерадостный толстяк – дует в трубу так усердно, словно от этого зависит вся его жизнь. Арамис бренчит на гитаре, стараясь подобраться поближе к самым красивым девушкам. Второй гитарист, стоящий ко мне спиной, высокий стройный юноша – д’Артаньян? – скромно держится в сторонке от этой троицы, но играет, пожалуй, лучше всех. Он чем-то напоминает Илиана. Если бы не усы. Если бы не сомбреро. Если бы не сапоги из фальшивой крокодиловой кожи. Та же фигура, то же почти незаметное покачивание головой в такт музыке, те же…

И внезапно мне вспоминаются слова Улисса: Контракт с маленьким ансамблем музыкантов-латинос. Любителей… И еще слова человека-ящерицы в гамаке: Он там вкалывает весь день, а к вечеру я поеду за ним на нашем фургоне… Фургон! Тот самый размалеванный «шеви вэн»!

Господи, неужели это Илиан?!

Квартет заводит La Bamba. Несколько прохожих хлопают и топают в такт музыке. Группа все время передвигается, не прекращая игры. Подходит ближе к нам.

Bamba, la Bamba…

Лицо второго гитариста неразличимо под полями сомбреро, за широкой спиной Портоса, но, судя по взглядам в мою сторону, он меня узнал, я в этом уверена.

Илиан?

Неужели я пролетела через полпланеты, океан и два континента, чтобы узнать моего возлюбленного в гитаристе с накладными усиками, в сомбреро и костюме тореадора?! Какое счастье, что я ничего не рассказала Фло!

Квартет играет все быстрей и быстрей и, не останавливаясь, проходит перед нашей террасой. Bamba, la Bamba… Атос, Портос и Арамис ускоряют темп, завидев тридцатью метрами дальше группу пожилых американских туристов. Похоже, сюда пожаловал в полном составе целый дом престарелых, чтобы вставить новые недорогие челюсти. Bamba, la Bamba… А д’Артаньян замедляет темп, смотрит на меня и поет – на плохом испанском, но для меня одной, свою Bamba: