Возвращение во Флоренцию - Джудит Леннокс

— У меня тут собралось несколько человек, что-то вроде вечеринки. Может, заглянешь выпить с нами?

Ребекка приняла приглашение. Она решила не возвращаться в ресторан к своему недоеденному яблочному пирогу и поднялась к себе в комнату. Ей было непривычно выходить куда-то без Майло. Вся ее светская жизнь была связана с ним; он мог ездить на вечеринки в Лондон без нее, она же шестнадцать лет не выходила в свет без мужа. Что если она будет чувствовать себя ужасно, придя туда в одиночку? Но ведь они с Тоби добрые друзья, напомнила она себе, так что все должно быть хорошо. Она пригладила щеткой волосы, подкрасила губы. Последний взгляд в зеркало — зеленая шелковая блузка определенно ей очень идет, — и Ребекка вышла из комнаты.

На такси она доехала до студии Тоби в Челси. На верхних этажах здания горел свет. Она постучала в дверь, но ей никто не открыл, поэтому она осторожно нажала на ручку. Дверь распахнулась, и Ребекка зашла внутрь. Тоби жил в девятой квартире. По мере того как она поднималась, шум голосов, музыка и смех становились все громче. Периодически ей приходилось огибать группки людей, усевшихся на ступеньках.

Номер квартиры — 9 — был написан на кости, похоже, челюстной, поскольку из нее торчали зубы, которая висела на крючке рядом с открытой дверью. Гости курсировали между коридором и лестничной клеткой. Разговоры и смех заглушали звуки пианино.

Ребекка начала протискиваться сквозь толпу, пытаясь отыскать Тоби. Лампочки украшали импровизированные абажуры из фиолетовой тисненой бумаги; гости сидели на диванах и стульях или толкались вокруг стола, на котором стояли тарелки с угощением. В углу стояло пианино; за ним сидел мужчина со светлыми волосами, доходившими почти до плеч, — почему-то он был в шинели.

Тоби стоял на другом конце комнаты и разговаривал с девушкой, невысокой и изящно сложенной, но с пышными формами и светлой кожей, усыпанной веснушками. Длинные рыжие кудри, как на полотнах прерафаэлитов, струились по ее спине. На девушке была вышитая фольклорная блуза и длинная темная юбка, из-под которой выглядывали ноги без чулок в сандалиях.

— Привет, Тоби, — поздоровалась Ребекка, и он повернулся к ней.

— Бекки, дорогуша! — Тоби обнял ее. — Как поживаешь?

— Отлично, спасибо.

— Я так рад тебя видеть. — Тоби взглянул ей через плечо. — Для Майло компания слишком богемная, я правильно понимаю?

— Он не поехал со мной. Я одна в Лондоне.

Он бросил на нее любопытный взгляд, но сказал:

— Ну и прекрасно. Знакомься — это Артемис Тейлор. — Девушка в вышитой блузке улыбнулась. — Артемис, это моя старая знакомая Ребекка Райкрофт. Мы вместе учились в колледже.

Девушка спросила:

— А чем вы занимаетесь?

Мгновение Ребекка не могла сообразить, что та имела в виду, а потом рассмеялась.

— В данный момент, боюсь, что ничем. Я не писала уже много лет. А вы художница, мисс Тейлор?

— Скульптор. Сейчас работаю с плавником. В выходные мы ездили в Олдборо, нашли великолепные образцы на тамошнем пляже.

— Обратно мы везли их на поезде, — сказал Тоби. — Похоже, остальные пассажиры приняли нас за сумасшедших.

Одной рукой он обнимал Артемис за плечи; внезапно Ребекка отчетливо поняла, что они любовники, и почему-то ощутила разочарование. Когда-то, много лет назад, задолго до Майло, Тоби объяснился ей в любви — конечно, с тех пор все изменилось.

Тоби спросил, что она хочет выпить. Ребекка попросила пива, и он принес ей пиво в эмалированной кружке. Они немного поговорили о его работе, однако к Тоби все время подходили другие гости, и постепенно Ребекку оттеснили от него. Кружка ее опустела, и она подошла к столу, чтобы налить себе еще чего-нибудь. На тарелках остались лишь капли красного желе, крошки от пирога и несколько сандвичей, зачерствевших по краям.

Голос у нее за спиной произнес:

— Вы, должно быть, Ребекка.

Обернувшись, она увидела пианиста.

— Я Гаррисон Грей, — представился он. — Мы с вами говорили по телефону.

Значит, это тот самый грубиян, который взял тогда трубку. Тот, кто сказал: «У вас приятный голос».

Она холодно поздоровалась:

— Добрый вечер, мистер Грей.

— Добрый вечер, мисс Райкрофт. — Его глаза, светлые, прозрачные, насмешливо смотрели на нее. У него было худое лицо со впалыми щеками, длинный тонкий нос и маленький рот.

— Вообще-то, миссис, — ответила она.

— Прошу прощения, миссис Райкрофт. — Он заговорил медленней, забавно растягивая слова; похоже, он над ней насмехался.

«Что за невыносимый тип», — подумала Ребекка.

— Боюсь, я вынуждена вас покинуть…

— Вы же не собираетесь оставить меня одного?

— Вы совсем не один.

— Но я ненавижу вечеринки. А вы, миссис Райкрофт? Похоже, это не совсем ваш способ времяпровождения.

— Почему вы так говорите? Вы ничего обо мне не знаете.

— Нет, но догадываюсь. У вас такой приятный аристократичный голос. Вы поете, мисс Райкрофт?

— Только в церкви.

— Вы ходите в церковь?

— Время от времени. Не очень часто.

Он, присвистнув, усмехнулся.

— Вы слишком хороши, чтобы быть реальной. И к какой же церкви вы принадлежите? Римско-католической, из-за буржуазных угрызений совести, или англиканской, потому что вам нравятся слова и музыка?

— Англиканской, — резко ответила она. — Да, мне нравятся слова и музыка. Это так ужасно?

— Думаю, любая религия — опиум для народа, однако мы можем обсудить это как-нибудь в другой раз. К тому же в свое время я любил хорошие гимны. — Он примирительно кивнул головой. — Просто в последние пару дней я плоховато спал. А от этого у меня портится настроение.

Она ощутила сочувствие:

— После бессонной ночи все вокруг ужасно раздражает, да?

— О, вы меня понимаете!

Он с ней флиртовал — странным образом, немного поддразнивая, но все равно флиртовал; от этой мысли настроение у Ребекки немедленно начало подниматься.

— Что вы пьете? — поинтересовался Гаррисон.

— Пиво.

— У меня есть кое-что получше.

Из кармана шинели он вынул ополовиненную бутылку джина и щедро плеснул ей в кружку.

— Боюсь, ни лимона, ни льда у меня нет. Это не слишком нецивилизованно для вас, миссис Райкрофт?

— Ничего страшного, спасибо. Откуда вы знаете Тоби?

— О, знакомство на вечеринке, вопрос номер три. Мы что, пропускаем происхождение и род занятий?

— Нет, если вас это смущает. Вы не из Лондона, не так ли?