Бумеранг судьбы - Татьяна де Ронэ

– Ваша подруга готова. Вы уверены, что сможете это выдержать, мадемуазель?

Марго, решительно выпятив подбородок, кивает.

– Нелегко видеть того, кого любишь, мертвым. Лучше, если бы ваш папа пошел с вами.

Моя дочь поднимает на него взгляд, но смотрит не в глаза, а на тронутые куперозом щеки.

– Это моя лучшая подруга, и я видела, как она умерла, – выдавливает она из себя.

Она еще не знает, что эту фразу ей суждено повторять в жизни много раз. Танатолог кивает.

– Мы с вашим отцом подождем вас за дверью. Если мы вам понадобимся, вы знаете, где нас искать. Договорились?

Марго встает, одергивает одежду, приглаживает волосы. Мне хочется удержать ее, защитить, спрятать в объятиях. Выдержит ли она? Хватит ли у нее сил? А если она потеряет сознание? Если увиденное причинит ей боль, которая никогда не утихнет? Танатолог провожает Марго до соседней двери, открывает ее и пропускает мою дочь вперед.

Появляются Сюзанн и Патрик со своим сыном. Мы обнимаемся и обмениваемся поцелуями, не проронив ни слова. Мальчик бледен и выглядит усталым. Мы ждем.

И вдруг до меня доносится голос Марго. Она зовет меня. Но кричит не «папа», а «Антуан». Впервые дочь назвала меня по имени.

Я вхожу в комнату. По размеру она такая же, как у Анжель. И главенствующий в ней запах мне уже знаком. Мой взгляд останавливается на лежащем перед нами теле. Я подхожу. Полин выглядит такой юной и хрупкой. Ее пропорциональная фигурка словно уменьшилась в объеме. На девочке розовая рубашка и джинсы. И кеды марки «Converse». Руки сложены на животе. Я перевожу взгляд на ее лицо. Ни следа макияжа, просто белая чистая кожа. Белокурые волосы убраны назад. Сомкнутые губы натурального цвета. Анжель была бы удовлетворена увиденным.

Марго склоняется ко мне. Я кладу ладонь ей на затылок, как в детстве. И на этот раз она меня не отталкивает.

– Это сильнее меня. Я не могу поверить, – говорит моя дочь.

И выходит из комнаты.

Я думаю об отце. Стоял ли он так же перед мамой в больничном морге, пытаясь свыкнуться с мыслью о ее смерти? Где он был, когда ему сообщили о смерти жены? Кто ему позвонил? Он, скорее всего, был в своем бюро, недалеко от Елисейских Полей.

Я осторожно кладу руку на голову Полин. Я никогда раньше не прикасался к умершим. Я не отдергиваю руку, не сейчас. До свидания, Полин. До свидания, бедная девочка.

Внезапно я вздрагиваю. На ее месте могла быть моя дочь! Я мог бы вот так смотреть на свою собственную дочь. Прикасаться к ее трупу. Я пытаюсь унять дрожь. Мне хочется, чтобы Анжель оказалась рядом со мной. Я думаю о состоянии умиротворения, которое она умеет мне дарить, о ее здравомыслии, о ее глубинном понимании смерти. Я представляю, что это Анжель подготовила тело Полин с заботой и уважением, которые она оказывает всем тем, кого ласково зовет своими «пациентами».

На мое плечо опускается рука. Патрик. Мы молча смотрим на тело Полин. Он ощущает мою дрожь и сжимает мое плечо, чтобы меня успокоить. Но дрожь не проходит. Я думаю о том, что ожидало Полин в будущем, что ей было предначертано и чего с ней никогда не случится: учеба, путешествия, совершеннолетие, карьера, материнство, старость…

Страх уходит, уступая место гневу. Господи милосердный, ей ведь всего четырнадцать! Четырнадцать лет! Как можно жить дальше? Где взять на это храбрость, силы? Поможет ли в этом религия? В ней ли найдут утешение Патрик и Сюзанн?

– Сюзанн сама ее одевала. Одна. Она отказалась от помощи, не захотела, – объясняет Патрик. – Мы выбрали самые любимые вещи Полин. Любимые джинсы и рубашку.

Он протягивает руку и гладит дочь по холодной щеке. Я же смотрю на розовую рубашку. И представляю пальцы Сюзанн, которые с трудом застегивают длинную вереницу пуговок на безжизненной груди дочери. И это видение обрушивается на меня чудовищным бременем.