Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Выйдя из лифта, мы увидели, что на нашей площадке перетаптываются милиционеры. На шум выглянула новая соседка, недавно переехавшая в наш дом, и тут же захлопнула дверь.

Возле нашей двери стояли вещи, много вещей в коробках, тюках. На большом ободранном чемодане сидела вспотевшая старушка в застиранной шапочке и очень старом пальто с драным воротником из мерлушки, кое-где зашитым прямо поверху. Из-под ног старушки выскочила омерзительная болонка с намазанными зеленкой проплешинами и бросилась на Варю. Я оттолкнула болонку от Варьки и спросила милиционеров:

— А что тут происходит?

Один недовольно показал на старушку:

— Вот, спрашивайте.

Старушка неожиданно протянула к нему обе руки:

— Видишь, сынок, в чем я хожу. Я пальто это еще при Леониде Ильиче брала. Восемьдесят рублей стоило…

Она продолжала тянуть руки к досадливо отвернувшемуся милиционеру. Он не понимал, что такое — пальто за восемьдесят рублей, и вряд ли слышал о Леониде Ильиче. Ему было года двадцать два.

Я посмотрела на ее рукава. Жалко, нет фотоаппарата. Да, вот они — перелицованные рукава: правый рукав на место левого, и наоборот — чтобы скрыть протертые до сеточки локти.

На лестнице послышались громкие голоса. И на площадку ввалился мужик с ярко раскрашенной женщиной. У женщины сразу бросались в глаза черные длинные волосы, разбросанные по плечам крупными локонами. Интересная прическа. От пары пахнуло табачищем, и до сих пор молчавшая Варька поморщилась и высказалась:

— Фу, а чем так пахнет?

Я посмотрела на мужчину и обмерла. Это был Гарик.

— А, пришла! — обратился Гарик ко мне. — Познакомься, тебе будет интересно. Это моя невеста, Эльвира. Эльвира, — он оглянулся на милиционеров, — ждет ребенка. Давай открывай дверь. Она устала. Ей нужно отдыхать.

— А… При чем тут, собственно, я?

— При том. Мы к тебе жить приехали.

— Гарик, ты что, сбесился? — спросила я и убрала ключи, которые до этого держала в руке. — Какая Эльвира? Какое «жить»? Ты что? У тебя есть квартира, вот в ней и живи.

— Э-э-э, нет, — засмеялся Гарик. — Вот моя квартира! И другой у меня нет! Ты что-нибудь еще видишь в своих очках?

— Что-нибудь вижу, — сказала я.

— Тогда читай. — Гарик сунул мне отксерокопированный листок какого-то постановления.

Я проглядела его.

«В связи с тем, что… По статье… Вселить Савкина Гарри Трофимовича по месту регистрации. Признать правомочным регистрацию матери, Савкиной Галины Петровны, и вселение будущей жены Фатхутдиновой Эльвиры Матсхудовны…»

— Бред собачий. Ничего не понимаю.

— Да не е. т меня, понимаешь ты или нет! — Он выдернул у меня листок. — Дверь открывай!

Милиционеры, услышав, что тон разговора резко повысился, подошли к нам.

— Так, ну разобрались?

— Нет. Давайте отойдем отсюда. На улицу, например. — Я взяла Варю за руку и пошла к лифту.

— X.. тебе! — ответил мне Гарик, нехорошо ухмыляясь.

А его невеста вдруг завизжала:

— У меня уже воды отходят! Мне в квартиру надо!

Я с сомнением посмотрела на ее живот, торчащий из-под ярко-голубого дутого пальто.

— А само постановление у тебя есть? — Я поняла, что тем не менее придется повозиться в этой грязи и разобраться.

— X… тебе! — опять бойко выкрикнул Гарик и прислонился к двери моей квартиры, сложив руки на груди.

Я посмотрела на милиционеров.

— Простите, а вас кто-то вызывал?

— Да вот, обратился гражданин, — неохотно объяснил один. — Помочь вроде вселиться по постановлению суда…

— А вы видели постановление?

— Начальник наш, значит, видел… Нам-то что… У нас что, дел других нет?

Я попыталась взять себя в руки и спокойно ответить милиционеру:

— Но суда никакого не было.

— Тебя на нем не было! Приходить по повестке надо!