Богоматерь лесов - Дэвид Гутерсон

Толпа возбужденно гудела, напряжение нарастало. Более тысячи человек заполонили пространство между деревьями, вытаптывая подлесок. Кэролин Грин отметила место видений гирляндами розовых флажков, но его было нетрудно определить и без флажков, по прислоненному к дереву пластмассовому распятию, свечам, медалям, четкам, бутылкам с водой, изображениям Непорочного Сердца Марии, апельсинам, аккуратно разделенным на дольки, носовому платку с горстью грецких орехов и жестяной походной кружке с леденцами. Все эти сокровища покоились на подстилке из сорванных листьев папоротника, что делало этот клочок земли похожим на место поклонения новообращенных анимистов[19]. Или на жертвенник с разложенными вокруг амулетами и фетишами, древнее святилище, где выставлены племенные тотемы.

Разглядеть то, что происходило впереди, становилось все труднее. Самые бесцеремонные расталкивали соседей, обороняя от посягательств отвоеванное пространство, — есть люди, которые убеждены, что в толпе дозволено все. Однако в лесу у всех были равные права. Даже самые невоспитанные не могли удержаться на захваченных позициях: «Простите, мы пришли сюда первые, мы здесь уже сорок пять минут, вы не можете вот так взять и втиснуться прямо перед нами», — но со всех сторон подтягивались новые и новые паломники, которые отвоевывали место для себя, не обращая внимания на претензии тех, кто пришел раньше. В итоге мало кто видел, что происходит в центре событий. Постепенно нарастала давка. Земля была слишком влажной, чтобы сидеть, тем не менее самые неприхотливые уселись, не обращая внимания на сырость, кое-кто сел, расстелив плащ, однако большинство продолжало стоять. Группа женщин решила утешиться чтением Розария, завершив его фатимской молитвой: «О мой Иисус! Прости нам грехи наши, избавь нас от огня преисподнего и приведи на небо все души, особенно те, которые более всего нуждаются в Твоем милосердии».

Вынести ожидание было нелегко. Один из паломников начал возбужденно разглагольствовать, невзирая на то что окружающие демонстративно не обращали на него внимания: «Тайный сговор в Ватикане! — возвестил он. — В Австрию отправили итальянского актера, там лучший пластический хирург Вены изменил его внешность, сделав его неотличимым от папы Павла VI. Этот подлый заговор затеяли кардинал Касароли и кардинал Виллот, они объединились с масонами, с международными банковскими воротилами Ротшильдами и их сообщниками в Брюсселе, и теперь из-за них разразится Третья мировая война, после которой все мы заплатим за свои грехи, — земля столкнется к кометой невиданных размеров, почище астероида Армагеддона! Будьте уверены, мы еще увидим, как разъяренные епископы будут преследовать Энн из Орегона, стараясь привлечь на свою сторону сатанинские силы. Ведь после сегодняшних событий в Ватикане непременно полетят красные шапки, а за ними и фиолетовые. Дьявол хитер! Не дайте сбить себя с пути истинного! Папа, которого вы видите, самозванец, настоящий Папа томится в римском подземелье, одурманенный наркотиками, и ждет, когда мы отправимся в крестовый поход и вызволим его! Символы дьявола, которые…»

Одна женщина вытащила из рюкзака несколько резиновых мячиков и принялась ловко жонглировать ими. Было видно, что она настоящий мастер своего дела, так небрежно, играючи, она выбрасывала мячики то из-за спины, то из-под ноги, но кто-то возмущенно заметил, что подобные забавы уместны разве что на ярмарке и она должна немедленно прекратить свои фокусы, поскольку подобное поведение оскорбляет Пресвятую Деву. Жонглирование прекратилось. Несколько паломников уселись играть в карты. Другие разглядывали фотографии, сделанные поляроидом, — снимки облаков, очертаниями напоминающих Иисуса, небесные врата или ангелов. Самые набожные, собравшись группами, горячо молились. Одна женщина заметила бабочку, окружающие стали спорить, что это за вид — репейница, адмирал, махаон или траурница, — конец спорам положил бородатый паломник, который, назвав себя энтомологом-любителем, заявил, что перед ними Nymphalis califomica, и с усмешкой добавил, что это название вполне подходящий эпитет для многих голливудских проституток. «Вспомните Нив Кэмпбелл, — сказал он, — или Кэмерон Диаз. Nymphalis califomica». «Думаю, ваш тон неуместен, — упрекнул его другой паломник. — Бабочки — предвестники Девы Марии».

Какая-то женщина сказала, что чувствует запах роз, который тоже предвещает появление Девы Марии. Скептики немедленно возразили, что в осеннем лесу неоткуда взяться розам. «Вот именно, — заметила женщина. — В этом-то и соль. Это не обычные розы. Это благоухание Пресвятой Девы. Я говорю не о простых розах. Вам известно, что в Сан-Дамиано, где Дева Мария явилась провидице Розе Кваттрини, с неба дождем посыпались розовые лепестки? Пречистая Матерь предстала перед ней, держа в руках четки из белых роз — белый цвет символизирует милосердие Божией Матери — и крест, увитый красными розами: красный — символ страданий. — Но никто этого не знал. — В Сан-Дамиано исцелилось множество больных, — не унималась рассказчица. Божия Матерь озаряла все вокруг неземным светом. Осенью зацвело грушевое дерево, на которой стояла Приснодева Мария, и ветвь сливового дерева, к которому она прикоснулась. Потом это подтвердили даже американские летчики. Розу благословил падре Пио, знаменитый капуцин со стигматами. С небес снизошли свет и радость. И на земле воцарились благодать и покой».

Два не по годам развитых старшеклассника из католической школы в Олимпии залезли на дерево, чтобы взглянуть на собравшихся сверху.

— Знаешь, — сказал один, — есть кретины, которые считают, что все неприятности у христиан из-за ересей. Или из-за групп вроде Джизуса Джонса, только из-за того, что он тезка Христа.

— Мне это тоже непонятно. Что плохого в его имени? В Латинской Америке встречаются чуваки по имени Хесус. Но никто не считает, что из-за этого они отправятся в ад.

— Вот именно.

— Пусть из-за этого дергаются гринго в Эль-Норте.

— Это просто бред.

— У нас лучшие места в заведении.

— Да, здесь круто.

— Точно.

— Кажется, там что-то происходит.

Энн уединилась в небольшом овражке, поросшем нефролеписом. Она обессилела от дороги, ее знобило, а тело покрылось липким холодным потом. Она выпила воды и приняла судафед и две таблетки фенатола. Прислонившись спиной к бревну, она подтянула колени к подбородку, — природная гибкость позволяла ей легко принять эту позу, недоступную для большинства взрослых. Кэролин сидела рядом. Тут же, сложив руки на животе и жуя резинку, стояли охранники-добровольцы — восемь резких, неприветливых мужчин в шапочках с козырьками. По дороге они постепенно образовали отдельную группу, которая превратилась в эскорт.

— Ну, давай же, — шепнула Кэролин, обращаясь к Энн. — А то, по-моему, все уже заскучали.

— Я не могу это ускорить. Это ведь не цирк, где дают представление в полдень и в четыре часа. Все будет так, как пожелает Пресвятая Дева. Я здесь не командую.

— В определенном смысле это тоже представление. Вспомни выступления Билли Грэхема в Мэдисон-сквер Гарден. Или Джима Бэккера, или Орала Робертса. Они тоже своего рода шоумены, Энн. Ты наверняка можешь что-то сделать. Как это называется? Воззвать к ней? Как вызывают духов. Давай-ка, преклони колена и прочти Розарий. И постарайся сделать это с душой. Начинай.