Над горой играет свет - Кэтрин Мадженди

Мика скроил испуганную физиономию.

— На помощь! Караул! Мое кресло скачет и пердит, как взбесившийся бык!

Я умирала со смеху.

— А чего это ты никак не снимешь все это?

Я взглянула на мамину блузку и на кошмарные клетчатые бриджи. Все мятое и в жирных пятнах.

— Ну и жара здесь, — промямлила я.

— Офигенная. — Мика соскочил с кресла, подпрыгнул, пытаясь коснуться рукой потолка. — Жарко как у слона в жопе. — Он хлопнул себя по ляжке и громко захихикал, изображая клоуна.

— Тише! Перебудишь всех людей в соседних графствах.

— Не перебужу. А знаешь почему?

Я пожала плечами.

— А потому, что графств тут нету. Тут люди живут в округах.

— В о-кругах? — изумилась я. — И что же это за круги?

— Те же графства, но с другим названием. Округа.

— Как это?

Он сиганул с крыльца, потом снова взбежал вверх по ступенькам. Волосы были уже совершенно мокрыми от пота.

— Слушай сюда. Чтобы тут жить, нужно знать кое-какие тонкости, иначе тебя заедят.

Я слегка напряглась. Заедят. Наверное, у них тут под домами прячутся не только змеи, но и аллигаторы. В энциклопедии я прочла, что бури и невзгоды ждут на пути в Царство Божье. Значит, ждут и змеи, и крокодилы, и жучки, и мошки, которые тут наверняка повсюду ползают.

— Во-первых, запомни слово «круто», кру-то.

— Да знаю я его, Муся-Буся все время так кричала. И в школе у нас многие чуть что вопили «круто!»

Я посмотрела на него недоуменным взглядом, означавшим «не-ты-один-такой-умник».

— Только учти, его надо как следует тянуть.

«Кру-у-у-у-то!» Иначе не прокатит.

— Как хочу, так и буду говорить. — Я негодующе топнула.

— Ну и ладно, дело твое, — небрежно произнес он, но взгляд был обиженный, и я сообразила, что теперь мой брат точно сбежит.

— Расскажи про что-нибудь еще, — спешно попросила я.

Он усмехнулся и стал боксировать воздух.

— Круто, так что это означает? Много чего. Кру то, кру это. Кру-тая жизнь, кру-той чувак, кру-тые друзья. И звери тоже бывают крутыми.

— Это про тебя, вообще про все.

— Ну, вроде того. «Тут круто, все валите сюда». А можно и так: «Круто ты влип, недоумок». Или так: «Кыш с помойки, крутой кобелина»

Мы одновременно плюхнулись в кресла-качалки, Мика начал качаться, а я нет, я сидела тихонечко.

Он стал сковыривать болячку на коленке, и опа: по ноге побежала струйка крови, брат вытер ее краем белой футболки.

— Еще тут никто не пьет газировку.

— А вот и нетушки. Я вчера пила, на бензоколонке.

— Она есть, только ее по-другому называют.

У меня голова пошла кругом. Кто же знал, что придется учить другой язык?

— И как же ее называют?

— Кокой. Так что никогда не проси газировки, на тебя посмотрят как на больную или засмеют.

— Так у них одна кока-кола тут, что ли?

— Да нет же, дурья башка. Апельсиновый напиток кока, и виноградный кока, и кока-кола тоже кока. Это просто, на раз привыкнешь.

Мне так не казалось.

— Ребекка называет все это пойло безалкогольными напитками.

— А мне как его называть?

— Называй как хочешь, только не газировкой.

Он глянул на мои грязные ноги.

— И придется теперь носить туфли.

Я, содрогнувшись, подумала про простыни, наверняка я все их перепачкала.

Мика подошел и хлопнул меня по плечу, совсем как дома.

— Ничего, научишься. У меня же получилось.

— И это кру-у-уто, правда, Злюка-Бука?

Он ущипнул меня за руку и стал дергать за волосы, пока я не заголосила «Отстань!»

Дверь распахнулась, на веранду вышла Ребекка в зеленом с белыми крапинками халате и в белых пушистых тапках.

— Салют. Завтрак готов. Крутые яйца.

Мы расхохотались.

— С чего это вы? — спросила она.

— Кру-у-у-уто было бы попить коки жителю этого округа. Дадут? — поинтересовался Мика.

— А мне хочется безалкогольного напитка, было бы кру-у-у-уто получить его в округе этого графства, — сказала я.

И мы снова расхохотались.

Ребекка покачала головой:

— Есть идите, крутые. Апельсиновый сок точно получите.

Кроме яиц Ребекка подала горячие вафли. Пришел папа, волосы топорщились, будто иглы у дикобраза.

— Салют, Букашка, как тебе спалось?

Я сползла немного со стула, чтобы папа не увидел, в чем я.

Когда мы поели, папа сказал, что сам все вымоет, только сначала примет еще кофейку. Дома он никогда не мыл посуду, по крайней мере, я такого не помнила.

Он помахал нам, на безымянном пальце блеснуло серебряное кольцо. Старого золотого, точь-в-точь как у мамы, не было ни на каком пальце.

— Давайте-ка все отсюда. Сегодня убирается папа.

Он поцеловал Ребекку в губы, схватив ее за попу.

Она со смехом вырвалась.

— Меня сейчас стошнит, — прошептал Мика мне в ухо и начал издавать соответствующие звуки.

— Ну, раз тебя подташнивает, оставайся, поможешь мыть посуду.

Мы с Микой со всех ног помчались к двери. Он водил меня по окрестностям, рассказывал, где какие живут соседи, где симпатичные, где так себе, где воображалы, уверенные, что даже их какашки пахнут духами. На соседней улице я увидела на крыльце девчонку с куклой. Улыбнулась ей, эта пигалица в ответ нахмурилась. Я отвернулась, но до этого успела рассмотреть ее платье, кружевные гольфы и лаковые туфли. И еще огромный черный бант на макушке, будто это черная летучая мышь решила отдохнуть у нее на голове.

А сама девчонка бледнющая, как привидение.

Мне вдруг показалось, что я превратилась в великаншу, и теперь, при ярком солнечном свете, каждому видно, до чего же я чумазая.

Когда вернулись в папин дом, Мика крикнул:

— Смотри в оба! Сейчас я помчусь в дикие синие дали!

Он рванул за угол дома, а оттуда вылетел уже на велосипеде и покатил прочь.

Только сейчас я вспомнила, что не забрала свой велосипед. Да, я много чего оставила в прошлой жизни, слишком много.

Я отправилась в свою спальню, на подушках лежал «Черный Красавчик» Забравшись в кресло раскрыла книжку.

Родной дом. Первое, что вспоминается: просторная уютная конюшня и водоем с чистой водой.