Скунскамера - Андрей Аствацатуров

Старостин презрительно сплюнул на пол.

— Дурак ты, Аствац! — с сожалением сказал он, повернулся к унитазу и принялся деловито расстегивать ширинку. — Они же сказали — очкастых не берут.

Я не знал, что ему ответить, поэтому развернулся и вышел из туалета, хлопнув дверью.

После уроков я шел к своей трамвайной остановке весь в обидах. Ладно-ладно, думал я, обойдусь без них. Еще сам чего-нибудь такое придумаю, что они пожалеют. Особенно Пешкин. Но ничего «такого» в тот момент как назло не придумывалось.

— Эй, Аствац!

Я обернулся и увидел, что меня догоняет Старостин.

— Пошли вместе… — сказал он, поравнявшись со мной.

Некоторое время мы шагали молча, пока не дошли до телефонной будки. Здесь Старостин вдруг остановился.

— Слышь, Аствац! — сказал он. — Я, знаешь, что придумал? Давай свою организацию создадим, а? Ты и я.

Я посмотрел на Старостина недоверчиво. Все-таки он считался у нас двоечником. И еще — его недавно из пионеров исключили. Глаза Старостина светились воодушевлением.

— Настоящую! Подпольную!

Все оказалось так просто. Я вдруг почувствовал, что нужно сказать ему какие-то очень хорошие слова. Но толком не знал, какие.

— Мишка! Ты — вообще… Ты… молодец!

Я несильно стукнул его в плечо кулаком. Старостин в ответ тоже стукнул меня. Мы начали что-то поспешно говорить, перебивая друг друга и смеясь на всю улицу. Когда первые восторги улеглись, я осторожно спросил:

— А как мы ее назовем?

— Кого? — не понял Старостин.

— Ну, эту… нашу организацию? Тоже — «Четыре мушкетера»?

Старостин решительно замотал головой:

— Нет, нельзя. Надо, чтоб против них. Я уже все продумал. Мы будем — гвардейцы кардинала! Сокращенно — ГеКа. Дошло? Гвардейцы его высокопреосвященства!

— Гвардейцы кардинала! — восторженно повторил я.

— Раз они уже мушкетеры, то, значит, мы — гвардейцы. Погоди-ка! — Старостин прервался и стал дергать немного скособочившуюся дверь телефонной будки с выбитыми стеклами. Она не сразу, но поддалась. Оказавшись внутри, Старостин принялся набирать 02. Лицо его в тот момент сделалось хитрым и глупым.

— Это милиция? — спросил он, хихикая. — Приезжайте!

Потом резким движением вернул трубку на рычаг и, толкнув дверь, выскочил из будки. Мы быстрым шагом пошли к остановке.

— Я всегда так делаю, — поделился он, — когда мимо прохожу.

— А вдруг нас поймают?

— Как?

— Ну, — я старался прибавить шаг, — приедут и арестуют!

— Не успеют! — помотал головой Старостин. — Ни разу такого не было. И вообще, Аствац, если ты такой трус, я буду гвардейцем без тебя.

Я чуть было не обиделся, но Старостин вдруг начал фантазировать:

— Представляешь? Мы уже ушли, милиция на машине приезжает, а там бабуля какая-нибудь. — Он вытянул руки с портфелем вперед, сожмурился, весь сгорбился и, приседая, стал криво переставлять ноги. — Вылезает из машины милиционер, — Мишка резко выпрямился, отдал честь и надул щеки: — Бабуля! Вы — арестованы! А бабуля — в ответ: — Бя-бя-бя! Чиво-чиво, сынок?

Я зашелся в беззвучном смехе. Мишка тоже хохотал. Потом, отсмеявшись, мы еще долго тяжело дышали.

— Ну, ладно, — вдруг серьезно сказал Старостин. — Мы тем временем уже подходили к остановке. — Надо подумать, кого еще позовем.

— Как… — расстроился я. — Ты же сказал «вдвоем».

— Вдвоем, — подтвердил Старостин. — Но помощники не помешают.

Мне пришлось, скрепя сердце, согласиться.

Пока не приехал мой трамвай, мы успели обсудить, принять, отвергнуть и снова принять на должность гвардейцев человек пять. Но в итоге остановились на двух безусловных кандидатах: Антоне Скачкове и Славе Барсукове.