Наваждение - Барбара Гауди

— Может быть, может быть, — шепотом сказала она себе. Затем встала с постели и съела несколько чипсов, глядя на экран телевизора. Кабеля здесь нет — она проверяла, но должна же быть хотя бы спутниковая тарелка? А что, если о ней говорят в новостях?

Она нашла пульт дистанционного управления, включила телевизор и стала переключать каналы — от второго до шестидесятого, — но экран оставался пустым. Тогда она нажала на кнопки «МЕНЮ» и «ИНФОРМАЦИЯ» и еще на несколько кнопок, пытаясь найти спутниковые каналы, но безуспешно.

Сквозь шум дождя с улицы доносился какой-то громкий стук. Она отодвинула стул от письменного стола, перенесла его к одному из высоких окошек и влезла на сиденье, но дотянуться до занавесок, чтобы раздвинуть их, ей все равно не удалось. Тогда она спустилась, взяла стопку книжек, сложила их на стул и вскарабкалась снова.

Оконная решетка ее не удивила. Но то, что стекла были матовыми, — вот это стало для нее неожиданностью. Зачем же вешать занавески, если сквозь окно ничего не разглядеть? Если бы это была ее комната и если бы она решила кого-нибудь похитить, она… она бы просто закрыла окна железной решеткой, такой же, как у них в школе.

И вдруг у нее затеплилась слабая надежда…

Рэчел спустилась на пол и стала искать какую-нибудь палку, швабру — что-то длинное и твердое. До этого она уже осмотрела все в этой комнате и в общем-то знала, что ищет, но все равно открывала все ящики и шкафчики. В конце концов она распахнула дверцу стенного шкафа, где не было плечиков для одежды, сняла крышку с коробки, стоявшей наверху, и вынула оттуда лежавшую сверху куклу. Это была афроамериканская принцесса, сделанная под Барби.

— Дурак, — сказала она, подумав о том, что он потратил деньги на такую никчемную пустышку.

Как и все девочки, она играла с Барби, но никогда всерьез не увлекалась ими. Гордячки, думала она про них, годны лишь на то, чтобы ходить как павы и давать всем вокруг распоряжения.

Под худосочной афроамериканской Барби лежала большая русская кукла. Девочка достала ее и стала внимательно рассматривать корону, венчавшую светловолосую голову. Корона была твердой, даже тверже, чем ей показалось сначала, а сама кукла достаточно тяжелой.

Рэчел подошла к письменному столу, оторвала листок бумаги из блокнота и оранжевым фломастером написала: «Меня зовут Рэчел Фокс. Я заперта в подвале дома, где чинят газонокосилки. Мужчину зовут Рон. Женщину — Нэнси. Не верьте им, если они скажут, что меня здесь нет. Они обманщики».

Листок она сложила в небольшой квадратик, написала с обеих сторон «ПОМОГИТЕ» и сунула его в карман.

Она не собиралась сразу же выбрасывать его за окно (бумага бы только промокла), но решила держать наготове. Пока сквозь шум дождя доносился тот сильный стук, она хотела пробить в стекле достаточно большую дырку, чтобы, когда дождь кончится, протолкнуть в нее записку.

Девочка взяла куклу за ноги и вновь взобралась на стул.

Стук доносился с регулярной периодичностью.

— Раз, два… — шептала она, пытаясь войти в ритм.

На счет «четыре» Рэчел ударила по стеклу и чуть не упала, потому что ей показалось, что голова куклы сейчас отвалится. Тогда она перехватила куклу поудобнее, просунула голову с короной между прутьями и несколько раз сильно стукнула. Голова выдержала, с нее даже корона не свалилась. Чтобы Рон ничего не услышал, девочка старалась бить по стеклу в такт с доносившимися с улицы ударами. Но окно никак не разбивалось. Тогда она принялась долбить стекло зубцами короны, и через несколько минут ей удалось немного поцарапать его.

Сердечко Рэчел колотилось как бешеное. Она долбила все быстрее и быстрее, забыв о доносившихся с улицы ударах, не отдавая себе отчета в том, что в комнату может спуститься Рон. Она и не заметила, как стопка лежавших на стуле книг начала развалиться. В последнюю секунду она попыталась ухватиться за оконную решетку, но промахнулась. Стул опрокинулся, и она упала прямо на него. Таша с визгом стала кругами носиться по комнате.

— Тихо, — простонала девочка.

Ей показалось, что она отбила себе весь левый бок. Господи, он услышал, что она свалилась, и стал спускаться!

Рэчел оперлась на стул, но когда попыталась подняться, ножка у нее подвернулась, и она снова растянулась на полу.

Дверь распахнулась.

— Что случилось? — спросил Рон и убрал мешавший ему стул.

— Не трогайте меня! — взвизгнула девочка.

— Ты ушиблась.

Она встала и прихрамывая отошла в дальний угол комнаты.

— У тебя может быть растяжение связок…

Она покачала головой.

— Давай-ка я посмотрю твою ножку, — настаивал Рон.

Он не мог не заметить, что девочка хотела выбить окно. Переступив через валявшиеся на полу книги, он поднял руки и распахнул шторы пошире. В этот момент майка выскочила у него из штанов и за ней буханкой вывалилось брюхо.

— Мне Нэнси посмотрит ногу, — всхлипнула Рэчел.

— Нэнси еще какое-то время не будет.

Рон протер пальцами глаза, потом прокашлялся. Девочка удивилась — уж не плачет ли он?

Рон выдержал паузу и сказал ей:

— Эти окна разбить нельзя. Они покрыты специальной пленкой. — Потом он бросил взгляд в ее сторону: — Пойду схожу наверх, возьму бинт. Надо перевязать тебе ногу.

Услышав, что наверху хлопнула дверь, Рэчел засунула записку под ящик с игрушками, придвинутый к шкафу. Затем быстро собрала с пола книги и поставила их на полку. Расцарапанные нога и рука покраснели. А что, если он вдруг захочет намазать ее антисептическим кремом, а потом заставит мокнуть в ванне? Она сорвала с кровати одеяло, обмоталась им и забилась в самый дальний угол. Ногу она позволит ему перебинтовать, но больше ничего с собой делать не даст. Может быть, она и вправду потянула связки. Очень уж боль в ноге была сильная.

— Дождь вроде как стихает, — сказал Рон, входя в комнату.

Про одеяло он не сказал ни слова, подвинул к кровати стул и сел. От него пахло одеколоном с мускусным запахом — иногда таким пользовался Мика. Наверное, он намылился куда-то уходить, подумала Рэчел с чувством некоторого облегчения, ей было уже не так страшно.

Но как только он коснулся ее, девочку затрясло.

Рон взял ее ножку в обе руки, осторожно и бережно, как держат птичку.

— Ох как распухла, — сказал он. — Тебе очень больно?

— Нет, — тихо ответила Рэчел.

— Мне бы надо льда сверху принести.

— Не надо мне никакого льда! — Ей хотелось лишь одного — чтобы он поторопился и как можно скорее все закончил.

— Хорошо. Льда не будет.

Рон упер ее ногу себе в коленку и вдруг сам стал дрожать, причем бившая его дрожь была настолько сильной, что он с трудом смог разрезать бинт и обернуть им ногу девочки. Натяжение, однако, оказалось слишком слабым, и ему пришлось все начать заново.