Стриптизерша (сборник) - Юрий Горюнов

Уже неделю Андрей жил в усадьбе родственника Тани – Михаила. Осень уже вступила в свои права. Начало октября еще радовало погодой. Дни стояли хоть и прохладные, но солнечные и бледно-голубое небо было безоблачным и безумно притягивающим своей красотой. Андрей просыпался поздно, торопиться было не куда, шел завтракать в дом к хозяевам. Так получилось, что в этот период он был в доме единственным гостем, и с удовольствием общался с Михаилом и его женой – Любой, как за завтраком, так и вечерами сидя у камина в их доме. В свободное время Андрей гулял по лесу, сидел на берегу озера, наслаждаясь тишиной и легким плеском волн, накатывающих на берег. Он не жалел, что приехал; встретили его радушно, поселили в комнате со всеми удобствами. Вообще это было уютное тихое место, которое называли усадьбой, где располагались несколько домиков, куда приезжали охотники, рыбаки, да и просто отдохнуть даже семьями. А сейчас это был тихий, спокойный отдых, который ему был так необходим.

В это утро, Андрей стоял возле окна своей комнаты и смотрел на тяжелые тучи, нависшие над лесом. Еще вчера погода была ясная, а за ночь все изменилось. Тучи словно задевали верхушки деревьев, и казалось, что те своими ветками вот-вот прорвут тучи и начнется дождь. Огорчившись, что все так изменилось, Андрей, выпил кофе в комнате, оделся и вышел на крыльцо. Промозглая погода, в которой чувствовалась мелкая водяная взвесь, проникала под куртку и освежала лицо. Андрей вдохнул влажный воздух.

– Погода сегодня не задалась, – услышал он голос и, повернувшись, увидел Михаила. – В такую погоду хорошо сидеть дома, в тепле, но скучно.

– А что остается делать? – посетовал Андрей.

– Для начала позавтракать.

– Я уже выпил кофе, а есть не хочется.

– Тогда надо набираться покоя, размышлять, разговаривать с самим собой, возвращаться к тем мыслям, которые не находили места в суете дней или которые раньше отгонял. Им надо тоже дать право на жизнь, прежде чем они исчезнут, – Михаил подошел к крыльцу, держа топор в руке.

– Дрова колоть? – догадался Андрей.

– Да, приготовить к зиме.

– А мне можно попробовать?

– Попробовать можно, но колоть не дам.

– Это почему? – удивился Андрей.

– Таня, меня предупредила, чтобы я присматривал, что твои руки надо беречь, слишком они важны для медицины. Ты какие-то тонкие, уникальные операции делаешь, требуется чувствительность пальцев.

– Ну, это она преувеличивает.

– Не знаю, но наказ был.

– Так значит, не дашь?

– Пойдем, попробуешь, – согласился Михаил.

Андрей спустился с крыльца, и они направились по дорожке, что рассекала полянку с мокрой травой, к навесу, где лежали напиленные чурбаны.

– Бери, пробуй, – и Михаил протянул Андрею топор. Тот установил чурбан, расставил ноги и, размахнувшись, опустил топор, сухое дерево раскололось надвое.

– Осторожнее, дерево сухое и много усилий не надо, – предупредил Михаил. Андрей расколол еще несколько чурбанов.

– Все хватит. Умеешь, – и забрал топор.

Андрей сел на чурбан, который поставил недалеко и стал наблюдать за Михаилом, как тот ловко колет дрова. Возвращаться в дом не хотелось, там было нечего делать. Мысли, о которых упомянул Михаил, навестили Андрея, и он не стал их отгонять. Он вновь вспомнил Светлану. За все то время, что они не виделись, Андрей еще больше ушел в работу. Дома появлялся только чтобы спать. Он и уехал сюда, никому не сказав, лишь сообщив Вере, что уезжает на несколько дней, чтобы дочь не спрашивала. И лишь здесь, имея свободное время, он неоднократно вспоминал Светлану. Что было лукавить, он помнил их встречу в деталях. За эти несколько дней, он неоднократно возвращался в памяти о ней. Она ему нравилась, и как выяснилось, он ей тоже, но последние годы, которые он жил один, наложили отпечаток на его быт, привычки, менять которые не хотелось. Любая совместная жизнь, это в первую очередь поиск компромиссов между людьми, между своим «я» и чужим «я». Надо учитывать чужое мнение, привычки, вкусы, это было необходимо, а иначе, зачем совместная жизнь, поэтому он и боялся изменений, хотя он понимал, что есть и плюсы. Есть возможность общаться, обсуждать что-то с милым тебе человеком, а не с котом Кузей. Что-то делать для этого человека. С возрастом понимаешь, что приятнее не когда делают что-то для тебя, а делать что-то для другого. Его несколько смущало и то, что он не знал, как они поладят с Настей, как изменяться его встречи с ней. Будет ли у него возможность также видеться с ней, когда они сочтут возможным или придется учитывать и чужое мнение. Сейчас он один, и волен сам принимать решение. Вероятнее всего, что его мир отношений с дочерью может претерпеть изменения и останавливал его от установления более серьезных отношений. Он уехал и от нее, и от себя после того разговора. Что он мог ей сказать, все он сказал ранее. Андрей считал, что Светлана достойна более приятной участи, спокойной, уверенной в будущем, убеждал он себя.