Время прощать - Миа Марч

Она была настолько удивлена и польщена, что вдруг застеснялась, как подросток, и не могла вымолвить ни слова.

– Э… – наконец выдавила Изабел из себя, – сегодня у нас в гостинице киновечер. Да, это суббота, а не обычный, отведенный для кино день, то есть вечер пятницы. Но моя тетя, Лолли Уэллер, вы с ней знакомы, конечно, иногда она просто решает, что сегодня киновечер. Поэтому мы смотрим «Ревность». Мэрил Стрип. Джек Николсон. Это классика. Забавный фильм. В смысле, насколько может быть забавным фильм об изменах.

«О Боже, неужели я только что это произнесла?»

– Я знаю все о том, насколько измены не забавны, – отозвался он.

Изабел посерьезнела. В один миг.

«У него был роман? Так вот почему в их семье ссоры? Сердитый подросток? Отпуск в гостинице в том же городе?»

– Когда? – спросил он.

– В девять часов. Будет поп-корн. И потрясающие кексы Кэт, которые она специально печет для киновечеров. Вино и пиво, если вы любите.

«Заткни фонтан, Изабел», – приказала она себе.

– Я приду.

Он чуть улыбнулся и пошел к двери. Нырнул по пути в нишу и появился снова с айподом Алексы и розовой панамкой Эмми. Еще раз взглянул на Изабел и удалился.

После ужина – мясная буханка, приготовленная Изабел по рецепту Джулии Чайлд, и картофельное пюре с чесноком прошли на ура, особенно у Чарли, попросившего добавки, – Изабел в третий раз спустилась в полуподвал. Когда на днях она сообщила Лолли, что не нашла дневники ни в одном из сундуков, тетка заявила, что уверена, она убрала два дневника в красных обложках в один из сундучков с наклейками. Изабел призналась себе, что могла поверхностно осмотреть большинство сундуков в надежде не найти дневников, отчего чувствовала себя ужасно. Лолли хотела их получить, они нужны были ей для улучшения самочувствия – химия очень сказывалась на желудке и отняла много сил. А Изабел из эгоизма не приложила усилий, чтобы их отыскать.

«Не уйду без них из этого душного помещения с затхлым воздухом», – твердо решила она.

В одном из сундуков она обнаружила свои старые школьные записи. Изабел просмотрела табели успеваемости, контрольные и сочинения с наивысшими отметками, которые сохранила ее мать. Было здесь и письмо, копия, которое мать написала консультанту по поведению в октябре пятнадцать лет назад.

Хочу вас заверить, что в глубине души Изабел чудесная девочка, способная к состраданию. Я думаю, она переживает трудный и, к сожалению, долгий период испытаний – себя и других, но не сомневаюсь, что благодаря своему опыту моя дочь выйдет из него более сильной личностью. Изабел – драгоценный камень, и когда она заблистает, тогда мир узнает…

Изабел перечитала письмо, по щекам заструились слезы. Ее мать иногда произносила целые речи, утверждала, что верит в Изабел, знает, она способна быть лучше, но Изабел считала это ложью, чтобы заставить ее лучше себя вести. Мать верила в нее.

Сложив письмо, Изабел убрала его в карман, затем возобновила поиск дневников уже с меньшей тревогой. Может, написанное матерью будет не столь уж и плохим, в конце концов.

Но прошло сорок пять минут, а дневники так и не отыскались. Изабел унесла наверх кое-какие обнаруженные сокровища – несколько платьев и шляпу, которые, без сомнения, понравятся Джун, рисунок, сделанный Кэт в семилетнем возрасте для ее тети Элли и дяди Гэбриела – родителей Изабел, который она решила поставить на свой стол. Дневников в сундуках не было, Изабел в этом убедилась. Но она порадовалась, что поискала их с большим старанием ради Лолли и ради себя.

Изабел выбрала «Ревность». Еще один фильм об измене, да, но совершенно другая трактовка. Которую можно приложить к себе. Мэрил Стрип, журналистка из Нью-Йорка, пишущая о еде, и Джек Николсон, из Вашингтона, округ Колумбия, колумнист, женятся, несмотря на циничное отношение к своим первым бракам. Мэрил оставляет свою жизнь в Нью-Йорке и переезжает в округ Колумбия, но в итоге, пока носит их второго ребенка, Джек заводит роман с героиней светской хроники – и Мэрил узнает об этом последней.

Изабел было интересно, не увидит ли Гриффин что-то… слишком знакомое. Учитывая большую разницу в возрасте детей, здесь должна быть какая-то история.

Она посмотрела на часы. Почти девять. В окна хлестал дождь, такой ливень означал, что вряд ли Гриффин предпочтет пешую прогулку.

– Мне нравится этот фильм, – сказала Перл, усаживаясь на диван рядом с Лолли. – Удивительно, как фильм об измене может быть таким смешным и полным смысла.

Лолли вставила в плейер диск.

– За это надо благодарить Нору Эфрон. Она написала сценарий по своей книге. Считается, что он очень автобиографичен. Ее муж – тот, кого играл Дастин Хоффман в… как же фильм называется? Про Уотергейт…

– «Вся президентская рать». И тоже основан на подлинных событиях, – подсказала Кэт, входя со своими эффектными кексами «Красный бархат». Следом за ней Джун внесла поднос с двумя большими мисками поп-корна. – Я из тех чудиков, кто любит прочесть книгу после просмотра киноверсии. Я собираюсь прочесть «Ревность» после нашего сеанса. Я никогда этот фильм не видела и книгу не читала.

Перл положила один кекс на кофейный столик.

– Могу дать тебе почитать. Я поклонница Норы Эфрон. И каждый раз, когда я смотрю этот фильм, мне становится понятно, почему Джек Николсон кинозвезда. Он невероятно обаятелен – до известного предела, разумеется.

– Ой, я забыла чай со льдом. – Изабел бросилась на кухню за кувшином и стаканами.

Она украдкой глянула в сторону лестницы, надеясь, что Гриффин спускается. Ни слуху ни духу Но когда она возвращалась, он уже спустился до середины и выглядел так… сексуально, именно это слово. Классически высокий, темноволосый и слегка растрепанный. Даже его волосы выглядели сексуально.

– Я не опоздал? – спросил он. – Эмми проснулась, пришлось долго ее убаюкивать. Мне пришлось дважды исполнить песню «Русалочка», прежде чем Алекса, не в силах дольше выносить мое фальшивое пение, приняла эстафету. Эмми заснула с первого раза, когда Алекса не допела еще и до половины.

Изабел улыбнулась. Как бы она хотела петь маленькому ребенку перед сном. Она пошла, показывая дорогу в гостиную.

– Хорошо бы записать вас на видео: папа, фальшивя, поет колыбельную дочке. Так мило.

– Я пою, как Пирс Броснан в «Мамма миа!». Вы видели этот фильм? Я – нет, но Алекса смотрела его на днях и сказала, что мне тоже не помешает. Такое не часто случается.

Изабел засмеялась.

– На самом деле это было несколько дней назад. В «Трех капитанах» месяц Мэрил Стрип. Постоянно только Мэрил. Я рада, что вы к нам присоединились.

– Я тоже. Как же давно я не видел фильма, в котором нет поющих обитателей лесов, – доверительно произнес он, усаживаясь рядом с Изабел на стул с высокой спинкой.

– Как я вас понимаю, – улыбнулась Джун.