Третья жена - Лайза Джуэлл

– Толком не знаю, – ответил Эдриан, – но за соседним столиком говорили о морском окуне, примавера ризотто, бифштексе рибай. Насколько помню, эти бифштексы здесь и впрямь хороши.

Мужем и женой они здесь бывали часто. Это было их излюбленное место.

Кэролайн закрыла меню и сняла очки.

– Мне бифштекс. Я бы и утюг проглотила. От голода даже голова кружится.

– Это все секс, – неожиданно для себя выпалил Эдриан. Кэролайн закатила глаза и ничего не ответила.

Они сделали заказ, и Эдриан заметил нежелание Кэролайн заказывать целую бутылку вина. Возможно, это было связано с ее стараниями забеременеть, возможно, с тем, что ей не очень интересно общество бывшего мужа. Они заказали по бокалу на каждого и бутылку воды.

– Итак, – начала Кэролайн, – чем обязана этой чести?

Эдриан улыбнулся. Он не собирался сразу поднимать главную тему. Кэролайн вполне могла встать и уйти, если ей не понравится беседа, поэтому он предпочитал сначала насладиться едой.

– Ничего особенного. – Он пожал плечами. – Так, поболтать. Про Отиса, вообще про детей. Если верить Люку, есть кое-какие проблемы?

– Проблемы? – Кэролайн приготовилась обороняться, боясь, очевидно, претензий к своим родительским достоинствам.

– Люк говорит, что Перл одинокая и странная, а Кэт страдает стрессом и перееданием.

Кэролайн запрокинула голову и расхохоталась.

– Ну и чушь! – простонала она.

– Я тоже так подумал. Наверное, Люк просто старается испортить мне настроение. Но после того происшествия я бы за Отисом приглядел.

– Можешь мне поверить, – произнесла Кэролайн, сильнее закатывая рукава, – все в полном порядке. При сложившихся обстоятельствах.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Обстоятельствах?

– Сам понимаешь: наш развод, смерть Майи. За последние годы нам пришлось много чего переварить. А Отису, между прочим, двенадцать лет. Сложный возраст. Но я считаю, что, учитывая все это, они все просто молодцы.

Эдриан покивал, хотя не совсем успокоился.

– Но Кэт действительно набирает вес.

– Это правда. Сейчас она много времени проводит с детьми, а с таким аппетитом, как у Кэт, трудно воздержаться от чипсов, трудно не доедать за другими. Ничего, она справится с собой. Быть толстой она не хочет, значит, разберется, как этого избежать. Она такая молодая! Ей еще многому предстоит научиться.

– А Отис? Он не стал более открытым? У тебя есть догадки, что он тогда делал у станции метро?

– Нет, никаких. – Кэролайн тяжело вздохнула. – Остается только руками развести. Наверное, это было какое-то временное помрачение. После этого он стал очень прилипчивым, все время требует внимания. Гораздо больше времени проводит внизу, то и дело меня спрашивает, люблю ли я его, как сильно люблю, всегда ли буду любить. Примерно так: «Если я кого-нибудь обижу, ты все равно будешь меня любить? А если сделаю что-нибудь очень плохое?..» Теперь он просит меня рассказывать ему на ночь истории. – Она пожала плечами. – Такой вот откат назад. Но беспокоиться не о чем. Бывает.

– Как Пол? – Спрашивая, Эдриан проверял, как у него получается произносить это имя. – Они с ним ладят?

Кэролайн сверкнула глазами.

– Пол никак не влияет на их жизнь. Я совершенно уверена в этом. Для них он всего лишь друг, они его почти не видят.

Эдриан прикусил губу. Нет, переходить к главному было еще рано. С другой стороны, своим последним неосторожным замечанием Кэролайн предоставила ему очень удобный повод.

– Я тебе обещаю, – заявила она, – что ничего не сделаю, чтобы в жизни детей возникла нестабильность. С них и без того хватает. Они заслуживают просто спокойной жизни.

– Где живет Пол?

– В Хайбери.

– Один?

– Да, один.

– У него квартира или дом?

– Домик: два этажа, сад.

Эдриан кивнул.

– А в чем дело? – спросила Кэролайн.

– Ни в чем, – ответил Эдриан. – Простое любопытство. Ты считаешь… Ты думаешь, это надолго? С Полом?

Кэролайн опять взялась за свои рукава.

– Господи… Понятия не имею. Надеюсь, что да.

Эдриан сухо усмехнулся.

– Как я погляжу, – начал он, стараясь избежать пренебрежительного тона, – ты запела другую песню. Что стало с «вонючими храпящими мужиками»?

Она приподняла бровь.

– Пол не вонючий и не храпит.

– Ерунда, все мужчины храпят.

– Поверь мне на слово, к Полу это не относится.

Эдриан чувствовал, что ему изменяет хладнокровие, гнев и ревность стремительно теснили самообладание. Можно было бы еще потянуть, но Эдриан уже не мог сдержаться.

– Если ты надеешься, что это надолго, то что будет с детьми?

Кэролайн шумно вдохнула.

– Извини?..

– Вы намерены съехаться? Намерены пожениться?

– Ну и вопрос, Эдри! Честно, не знаю. Мы встречаемся лишь несколько месяцев. Он молодой. То есть МОЛОЖЕ. Это мы еще не обсуждали.

Эдриан из последних сил сдерживал возмущение. Официантка уже приближалась с двумя здоровенными бифштексами. Он призвал себя к спокойствию.

– Превосходно! – воскликнула Кэролайн, любуясь поставленным перед ней блюдом. – Ты только взгляни! С ума сойти!

Эдриан потребовал горчицы, Кэролайн – еще один бокал вина. Они поболтали об общих знакомых, о будущем отдыхе Кэролайн во Франции, об Олимпийских играх, о погоде. Эдриан не сводил с нее взгляда, завидуя ее самообладанию.

Он познакомился с ней, когда перестраивал торговый центр на Кингс-роуд. Она стояла в витрине магазина одежды, оформляя ее для Рождества, а он обсуждал с владельцем торгового центра кое-какие изменения в проекте. Предполагался разговор с клиентом, но на самом деле Эдриан обращался к женщине у него за спиной. Та стройная блондинка легко затащила в витрину широкий лист фанеры с плакатом, потом залезла на лестницу и повесила тяжелый зеркальный шар, всего десятком выверенных движений собрала манекен. Эдриан был околдован ею, ее силой и ловкостью, изяществом движений, полным отсутствием суетливости.

Клиент в конце концов оглянулся, поняв, что архитектор сосредоточен вовсе не на нем, и сказал просто и убежденно: «Богиня».

Со временем стало, конечно, ясно, что никакая Кэролайн не богиня, а просто впечатляюще сложенное и оформленное человеческое существо с внушительным набором раздражающих привычек и фобий. Она была малоэмоциональной, забывчивой, медлительной, невпечатлительной, не поддающейся обману; ей не было никакого дела до неудачников и отставших, она была нетерпелива и требовательна, она разговаривала во сне.