В осколках тумана - Сэм Хайес

— Как бы мы с тобой ни запутались… — Нет, в этих чувствах я не готова признаться даже себе, не то что Марри. — Я не имела в виду…

— Все в порядке, — беспомощно лжет он. — Я рад, что ты по-прежнему честна со мной.

Не хватало еще, чтобы он расплакался.

— А помнишь, как в детстве мы считали, что если у кого-нибудь из нас есть секрет, то он не настоящий, пока о нем не узнает другой?

Конечно, помню.

— Ну что ж, ты поделилась со мной своим секретом, а значит, отныне он настоящий.

Его доброта меня добивает. Еще секунда, и я разрыдаюсь.

— Может, мне остаться? — спрашивает он.

Я медлю в нерешительности. С одной стороны, мне отчаянно хочется попросить его об этом, а с другой — мысленно я уже выпроваживаю его за дверь.

— Нет. Не надо. Все будет хорошо, — тихо говорю я. — Лягу на раскладушке в детской, на случай, если Грэдин вздумает расхаживать, как лунатик, по дому.

Вглядываюсь в лицо Марри и ощущаю внутри странный трепет, точно бабочка взмахивает крылышками. Я ведь знаю своего бывшего мужа как облупленного, но сейчас он открывается с новой, неведомой мне стороны.

— Возможно, утром появятся новости насчет апелляции. Если что, узнаешь о них первой.

— Спасибо, Марри.

Я целую его в щеку, и он растворяется в темноте.

Эд ведет себя как обычно, разве что старательно избегает меня, даже не смотрит в мою сторону, только бы взглядом не пересечься.

— Завтра возвращаюсь на работу, — сообщаю я Надин. Самой не верится. В последнее время мои планы рушатся один за другим.

— Как Мэри? — Она подталкивает ко мне сэндвич. — Ты похудела. Черт, может, мне тоже попсиховать от души, хоть вес сброшу… — Она смущенно смеется.

— Очень тебя прошу, попсихуй немного вместо меня, — улыбаюсь я в ответ. Слава богу, Надин уж точно не изменилась. — Спасибо, очень вкусно. — Я впиваюсь зубами в сэндвич с тунцом, и ошметок кукурузины застревает между зубами. — Можешь не уточнять, и так знаю, что выгляжу как ходячая катастрофа. — Провожу пальцами по волосам. — Странно, что Дэвид во мне нашел…

При имени человека, которого он упрятал за решетку, Эд дергает головой. К губам у него прилипли крошки, а газету он листает с таким остервенением, что вряд ли успевает выхватить хоть слово. Он будто постарел на несколько лет. В последнее время Эд сутками пропадает на работе — в первую очередь, конечно, из-за расследования, но мне кажется, что работа еще отвлекает его от мыслей, что у них с Надин никогда не будет детей.

Эд собирается что-то сказать, но передумывает. Не будь мы знакомы целую вечность, я, быть может, и испугалась бы его хоть чуточку. Но за внешностью крутого полицейского прячется очень мягкий и ранимый человек.

— Мама… Если честно, никаких перемен. Но меня беспокоит план лечения, потому что… В общем, собираюсь съездить сегодня к ней. Хочу убедиться, что у нее взяли все анализы, и надо поговорить с ее врачом.

— Жалко, что она не в нашей больнице. Уж я бы закатила скандал на весь свет в случае чего. — Надин одета в белую тунику и такие же брюки. Униформа медиков-трудоголиков, в которой они разрешают трудности. — Куда ее поместили?

— В «Лонс». Это частная лечебница, и… — Мне не хочется говорить о том, что ее лечение оплачивает Дэвид.

— «Лонс»? — Надин присвистывает. — Недешевое заведение. Моя подруга Крисси Уивер там работает. — Надин на секунду задумывается. — Знаешь, Джулия, «Лонс» — это ведь… В общем, Крисси — клинический психиатр. Твою мать положили в психиатрическую лечебницу.

— Знаю, — быстро говорю я. (Эд уже не притворяется, будто читает газету.) — У мамы действительно проблемы с мозгом. А в «Лонсе» за ней не только присматривают, там ведь и прекрасные специалисты. Кроме того, Дэвид хочет проконсультироваться с врачом из другой больницы, но сейчас…

Эд роняет газету и в упор смотрит на меня. Что бы он ни думал о Дэвиде, но моя мама тут ни при чем!

— Джулия, врача твоей матери обвиняют в очень серьезном преступлении. А твоя связь с этим человеком все только усложняет.

Я уверена, ему сейчас хочется обнять меня, как в старые добрые времена, — голос Эда мягок, точно дружеские объятия.

— Послушай, мы с тобой все еще родственники, и ты знаешь, что я тебя люблю. Но ты должна мне поверить, ради самой себя поверить. Держись подальше от Дэвида Карлайла.

Эд встает, сгребает со стола ключи, быстро целует Надин в макушку и уходит.

— Прости, — произношу я, когда хлопает входная дверь, и даю волю слезам.

Я всхлипываю, бормочу «прости» и снова всхлипываю. Утыкаюсь лицом в плечо Надин, размазывая тушь по медицинской униформе. Отрываюсь от подруги и снова говорю «прости», уже по поводу туши.

Мы смеемся.

— Знаешь что? Прямо сейчас я позвоню Крисси и попрошу выяснить, что там с Мэри. Не уверена я, что «Лонс» — самое подходящее для нее место. В общем, давай посмотрим, что мне удастся разузнать.

— Спасибо, Надин. Я у тебя в долгу. — Я сморкаюсь.

— Это точно. И вот как ты расплатишься со мной — выкарабкаешься из всего этого дерьма во что бы то ни стало!

Надин принимается собирать тарелки.

— Как Марри? — спрашивает она.

Я снова настораживаюсь и вру:

— У него все хорошо.

Забрав Алекса и Флору, я въезжаю в Уизерли и замечаю Бренну и Грэдина. Они выходят из школьного автобуса на остановке в центре деревни. Бренна одета очень скромно, волосы она собрала в узел. За спиной Грэдина болтается школьный рюкзак. Внезапно рядом с его головой проносится камень. Я вздрагиваю. Но Грэдин, похоже, даже не замечает.

— Эй! — вопит Бренна.

Дикой кошкой она бросается к группе ребят.

— Оставьте его в покое, мать вашу!

Только теперь Грэдин, сосредоточенно разглядывающий подернутую инеем траву под ногами, поднимает голову.

Я торможу рядом с ними, опускаю стекло и приказываю:

— Садитесь. Алекс, подвинься.

Грэдин втискивается рядом с моим сыном, а Бренна садится впереди. От них исходит сугубо деревенский запах.

— Как прошел день?

Бренна пожимает плечами.

— Грэдин, как дела в школе? — Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

— Его травят, — отвечает за брата Бренна. — Обзывают, бьют, крадут вещи, отбирают деньги на завтрак.

На мрачном лице девочки появляется умоляющее выражение: сделайте что-нибудь!

И что, последовать совету Марри, сказать, что я их отсылаю? Сомневаюсь, что они поймут, почему я позвонила в службу опеки и попросила определиться с их дальнейшей судьбой.