Библия-Миллениум. Книга 1 - Лилия Ким

— Ну… не сложилось пока. Не встретил никого… — Самсон сладко улыбнулся, заглянув ей в глаза, и добавил: — Пока еще.

Далила улыбнулась, чтобы скрыть досаду.

— И у меня не сложилось.

— В это трудно поверить, — Самсон улыбается и целует ее в висок. — Я слышал, однажды ты почти вышла замуж.

Самсон тоже навел справки.

Далила кисло усмехнулась. Да, он, пожалуй, не так глуп, как кажется. Можно и проиграть.

— Это правда. Несколько лет назад я встречалась с одним мужчиной. Все шло к свадьбе. А потом…

— Что? — Самсон почувствовал радостное напряжение, как гонщик, увидевший финишную ленту.

— Потом меня отправили в командировку. На месяц. Мы подали заявление. Я должна была вернуться, а через неделю мы бы поженились… Я вернулась, а он сказал, что встретил свою настоящую любовь. И знаешь, кого? Мою подругу — она должна была быть свидетельницей, — Далила усмехнулась, все равно ему и так известны все подробности — такая банальная история…

Самсон улыбался во весь рот, он уже мысленно надевал на себя лавровый венок и…

— В общем, почти как у тебя, — сдернула его с небес на землю Далила.

— Да? — Самсон слегка подавился, лицо его отразило классическое изумление — брови приподняты, глаза расширены, рот слегка приоткрыт, а в это время актер лихорадочно обдумывает варианты импровизации. — Да… Я тоже перед свадьбой ненадолго уехал, а когда вернулся, она уже была замужем за моим лучшим другом, но если к другому уходит невеста, то неизвестно…

— Кому повезло! — закончили они хором.

Ничья. Но Самсон почувствовал, что должен во что бы то ни стало победить.

— Далила… — Самсон перевернул ее на спину и подозрительно посмотрел в глаза, — я никогда не встречал такой женщины. Ты идеальна. Ты умна, красива, ты настоящий профессионал. Я… я восхищаюсь тобой.

Огромное тело Самсона вдавило Далилу в кровать так, что у суперженщины на минуту пересеклось дыхание.

— Выходи за меня замуж, — прохрипел он, будто его душат.

Далила слегка отстранила его. Взгляд Самсона в этот момент стал как у приговоренного к смертной казни, когда тот смотрит на телефон, по которому в последний момент могут передать приказ о помиловании. Далила насладилась этим взглядом, а затем медленно и отчетливо сказала: «Да».

Она победила и уже ступала на первую ступень пьедестала, но тут…

— У меня для тебя подарок, — прервал ее восхождение Самсон.

Он приподнял указательный палец, сделав знак обождать с пьедесталом. Порылся в карманах пиджака, а затем небрежно протянул ей бархатную коробочку.

Далила открыла, и от ярости у нее помутилось в глазах. В коробке лежало изумительной красоты и запредельной цены бриллиантовое ожерелье. Он заплатил ей! Она обернулась к нему с искаженным гневом лицом. Бросилась в объятья, больно кусая и царапая победителя, чтобы максимально испортить ему радость победы, но Самсон только еще больше распалялся от ее унижения, сопротивления и вынужденного подчинения. Он был королем.

Отныне ее тело принадлежит Самсону.

Но согласитесь, одно дело бесценный дар, обязывающий на всю жизнь, а другое дело — отданное за жалкий выкуп.

В загсе Далила смотрела на спокойный профиль будущего мужа и думала о том, как она его ненавидит. Когда Самсону задали вопрос, согласен ли он вступить с ней в законный брак, доли секунды до его ответа, те мгновения, когда он мог сказать «нет», развернуться и уйти, показались ей самыми ужасными за всю жизнь. Она чувствовала себя голой, беззащитной, привязанной к дереву в лесу.

— Да, — ответил наконец Самсон, и Далила выдохнула. Ею овладело ужасное искушение сказать «нет», развернуться и уйти. Когда ей задали вопрос, согласна ли она, Далила молчала почти минуту, вызвав неловкость у окружающих и заставив Самсона покрыться крупными каплями пота.

— Да, — тихо и капризно согласилась она наконец.

Самсон выдохнул. Ему вдруг показалось, что игра заходит слишком далеко и, возможно, ему просто не хватит сил, чтобы выйти из нее победителем.

* * *

Началась изматывающая семейная жизнь. Теперь Самсону необходимо было быть лучшим постоянно, ежечасно, ежесекундно.

Далила сумела построить их отношения таким образом, что Самсон чувствовал себя победителем только в постели, где оказывался только после совершения чего-то выдающегося. Например, если приносил денег больше, чем Далила, или заводил какие-то полезные знакомства, или выглядел лучше всех.

Самсон чувствовал себя белкой, на которую возложена обязанность вертеть колесо, к которому подсоединены турбины электростанции. Его огромное тело сдувалось, теряло тонус и рельеф.

Когда он нежно обнимал жену сзади, она поворачивалась, сначала нежно целовала его, а потом больно щипала за живот, оттягивала кожу и говорила: «Жирок!» Смеялась и уходила.

Однажды он разозлился и швырнул ее на кровать, придавив всем телом, принялся срывать с нее одежду. Далила словно окаменела. Самсон увидел ее холодные, полные злости глаза и замер.

— Если ты сейчас же не слезешь, то это будет последний раз, когда ты до меня дотронулся.

Ее голос звучал так грозно, что Самсон съежился и, будто опростоволосившийся приказчик, удалился, кланяясь и извиняясь.

Он ломал голову, не зная, что ему еще предпринять выдающегося. Эта гонка заставила его взяться за безумную аферу, о которой он ничего не сказал Далиле, предвкушая только тот момент, когда он придет и небрежно сообщит ей, что стал самым богатым человеком в стране. Вальяжно разляжется на кровати и заставит ее доставлять ему удовольствие.

Афера не удалась. Самсон потерял практически все. Далила торжествовала, приняла его к себе в фирму помощником и заставила делать домашнюю работу.

* * *

— Ураган! — восхищенно шептались по углам.

Она проносилась по офису, молниеносно раздавая поручения, на ходу кидая на столы конверты с премиями. Валькирия бизнеса. Контора процветала так, как Самсону и не снилось.

— Ваш кофе, — раздался ленивый голос секретарши у него над ухом, как показалось Самсону, с ноткой пренебрежения.

Домой приехал поздно. Как сказать Далиле, что он не успел отправить документы по почте? Самсон устало скинул ботинки и всунул ноги в домашние туфли. Легче не стало. Старые потрепанные тапочки полетели в мусорный бак вместе со многими атрибутами холостой жизни сразу после переезда Далилы к нему.

— Самсон… — на пороге спальни появилась жена. В прекрасном шелковом белье, чулках, сабо, отделанных пухом.

— Ты прекрасно выглядишь, — обреченно признал Самсон.

— Я сегодня была груба… Но эта неделя — ведь ты не можешь не признать, что был не на высоте.

Молчание.