Последний заезд - Кен Баббс

В люке материализовалась Сью Лин и выплеснула ведро кипятка мне на ногу. Улыбнулась и пропала в парном проеме. Тост договорил за меня Сандаун:

— За генерала Роберта Э. Кастера[40].

Тосты могли бы продолжаться весь вечер, если бы не появление Буффало Билла со свитой. Мистер Хендлс нес кожаную трубу с картой, а мрачно усмехавшийся Готч держал в зубах стебелек мяты. Позади ковылял Нордструм, опираясь на руку дамы О'Грейди, как на разукрашенную трость. Пинкертоновцы торчали в двери, оглядывали публику. Группа остановилась перед Джорджем и Сандауном. Буффало Билл прищурился на индейца:

— Ты. Джексон. Уделишь минуту? Мы с мистером Хендлсом хотим услышать твое мнение о кое-каких набросках. Вон стол…

Не дожидаясь ответа, старый шоумен и зазывала направились к занятому столу. Стол мигом очистился при их приближении. Сандаун нахмурился, потом встал и пошел за ними. Джордж тоже встал со шляпой в руке, решая, стоит ли к ним присоединиться. Готч остановился перед ним и тяжелым взглядом опустил его обратно на стул. Нордструм дружески улыбнулся и потрепал Джорджа по голове:

— Мартышка. Речи произносил, говорят?

— Несколько тостов предложил, мистер Оливер.

— Молодцом. — Он махнул бармену, — Налей всем. За президента предложил, а?

— Да, сэр. Первым делом.

— А за штат?

— Три или четыре раза. Еще за Вашингтон и Монтану.

— Тогда поднимем за… — он неожиданно улыбнулся мне, — за Штат добровольцев[41], прекрасный штат Теннесси.

Я встал по стойке «смирно» — насколько смог, имея одну ногу в бочке с водой. О'Грейди заметила мое затруднение, наклонилась и посмотрела в воду.

— Я видела, как этот косматый черт наступил на вас, Джонни. Чудище! Охотники доброе дело сделали, что освободили землю от этих уродских стад. Сильно он вас?

Голос ее был ласковым, улыбка — сочувственной.

— Только большой палец примял, мэм. Мне бы сейчас тарелку бобов и поспать, завтра буду как новенький.

— Оливер, может быть, возьмем его к себе? Где еще ему будет лучше? Я бы его отвезла, а вы потом приедете с их фургоном. Я осмотрю рану и заодно распоряжусь насчет его питания.

— Прекрасная мысль, мадам О'Грейди. Уверен, у нас найдется кое-что получше фасоли.

Я посмотрел на Джорджа. В ответ он только поднял брови. Я оглянулся на стол Буффало Билла, но Сандаун разглядывал большой плакат, развернутый Хендлсом. На плакате был изображен дикарь в боевой раскраске с поводьями в руке и пегий жеребец. Лицо под боевой раскраской по замыслу должно было принадлежать Сандауну Джексону в более молодом возрасте.

— Я дипломированная медсестра, а не только наездница, Джонни, — сказала О'Грейди. — Спросите мистера Нордструма.

— Подтверждаю, сынок, и чистый гений по части ортопедии. Волшебница. Гарантирую прекрасный уход.

— Не сомневайтесь, мой сладкий. Ну, что скажете?

Что я мог сказать? Я был крайне смущен приглашением.

На этот раз Джордж пожал плечами.

— Бесплатный харч и массаж ноги — от такого приглашения не отказываются, Нашвилл. Поезжай с дамой. Я отведу твоего коня к сараю… когда мы с массой Готчем кончим наши дела. Он сказал, что посчитает за нарушение контакта, если я не устрою матч. А какие последствия, масса Готч?

— Другой контакт, и очень болезненный. — Готч ухмыльнулся.

Ухмылка расползлась по губам, так что стебелек мяты в углу рта лопнул. У него даже губы были из мускулов.

О'Грейди подобрала мой сапог и потянула меня к дверям:

— Еле идете уже. Ноги не держат от усталости. Где вы спали прошлой ночью?

— Я спал в вигваме мистера Джексона, мэм. То есть пытался. И сейчас не против ночь поспать.

— И поспите. — Она прислонила меня к толстой стойке, где еще не зашили стену, и сказала: — Подождите здесь, я подгоню вам самокат Оливера.

Я не мог понять, что за самокат, пока из облака пыли не высунулся капот с золотыми украшениями.