Адам и Эвелин - Инго Шульце

— Значит, все-таки так!

— Что «так»?

— Значит, это все-таки из-за меня!

— Нет.

— Но вы говорили обо мне.

— Она тобой восхищается. Она сразу сказала, чтобы я ехал с тобой.

— Со мной?

— Из-за истории с багажником. Ты лучше впишешься в западную жизнь и все такое.

— Я была уверена, что она поедет с тобой.

— А я как был уверен! Мы каких только планов не строили! Она хотела учиться, сразу же хотела начать. Хотела в Бразилию и в Нью-Йорк, в Италию, и я говорил: да, конечно, поедем, все, что ты хочешь.

— Ты был для нее чем-то совершенно новым.

— Я был, да, был, это в прошлом, проехали.

— Я не то имела в виду.

— А я то.

— Тебе надо повернуть обратно, правда поворачивай!

— Она прокрадывалась ко мне каждую ночь, каждую ночь. Я же видел, сколько в ней желания. Изголодалась прямо…

— По сексу?

— По всему: по сексу, по тому, чтобы держаться за руки, гладить друг друга, строить планы, по всему! Она же мне рассказывала, как она себя ощущает, похороненной, погребенной в этой дыре, она так и сказала: заживо погребенной. А этот ничего не замечает. Или не хочет ничего замечать. Хорошо, я хоть от него избавился. Хоть это!

— Адам счастлив тем, что у него есть, бывают такие люди, которых легко удовлетворить.

— Удовлетворить?! Его легко удовлетворить? Она же застала его с другой. Я видел, как она пришла вся зареванная, потому что он трахался с какой-то бабой, и уже не первый раз. Она мне все это рассказала. А потом бросилась обниматься, когда мы сказали: поехали с нами, мы уезжаем…

Михаэль обогнал «вартбург» и, несмотря на встречное движение, продолжал ехать по разделительной полосе, пока не оставил позади вереницу восточногерманских машин.

— Не бойся, здесь и в три ряда можно.

— А потом?

— А потом она вдруг пришла ко мне. Я сначала подумал, ей просто хочется развлечься. Но для этого она была слишком зажата, по крайней мере на первых порах, я сначала подумал: все должно произойти быстро, чтобы Мона ничего не заметила. Но она была такая, ну, я не знаю — она говорила такие прекрасные вещи. Я об этом и мечтать не мог, чтобы женщина, которая так хорошо выглядит, может при этом еще и быть такой.

— Какой?

— О какой всю жизнь мечтаешь. Я думал, такое только в кино бывает. И без детей, и даже не разведена, а совсем еще молоденькая и все равно какая-то другая. По крайней мере, я так думал. Я просто ошибался, merde!

Михаэль снова ударил по рулю.

— Что ты имеешь в виду под «другая»?

— Если женщина вдруг бросает все ради тебя, это ведь невероятно, правда?

— Да.

— Это придало мне столько уверенности, поэтому я и пошел на все это. Она постоянно извинялась, потому что Ангьяли были, конечно, на его стороне, в их глазах я был ужасным западным мужчиной. Ив по-настоящему страдала.

— И ты тоже.

— А что прикажешь думать, если такая женщина вдруг решает с тобой порвать?

— Она с тобой не порывала.

— Она хотела, чтобы я остался, чтобы я остался еще на целую неделю.

— А потом?

— После этого она, может быть, поехала бы со мной, может быть. Я ей объяснил, что меня ждут, что они уже две недели меня ждут. Ждут — это не то слово! Без меня у них все застопорилось.

— Она просто хотела побыть еще немного на Балатоне?

— Да, конечно.

— И ничего больше?

— Что значит «ничего больше»?

— Ну, если она…

— Мне нужно работать, черт возьми, работать. Почему никто этого не понимает?!

Оставшуюся часть пути они молчали.

У пограничного пункта за Шопроном Катя стянула с головы футболку и достала из сумочки временный загранпаспорт.

— А если они меня сейчас назад отправят?

— Да сдались им эти штамп и бумажка.

Послышались громкое тарахтение притормозившего сзади «трабанта» и возбужденные голоса. Лишь незадолго до пограничного КПП они заметили людей на обочине. Их было человек двадцать. Они так сильно шумели, что Катя улыбнулась и помахала им рукой.

Но они не обратили никакого внимания на красный «пассат» и двух его пассажиров. Они восторженно встречали двух мужчин в белой «Ладе» с дрезденскими номерами, ехавшей перед ними, и «трабант» за ними, который подъехал так близко, что можно было разглядеть слезы, текшие по щекам женщины на переднем сиденье рядом с водителем.

— Там впереди телекамеры, — сказал Михаэль, — готовься.