Сессия. Дневник преподавателя-взяточника - Игорь Данилевский

– Как твоя личная жизнь? – дождавшись, наконец, когда ходячий скелет под названием «моя бывшая заведующая» скроется за поворотом, игриво спрашиваю я Настёну. Впрочем, я подозреваю при этом, что никакой личной жизни у нее скорее всего нет. Она, следуя старинным представлениям о должном, наверняка ждет если и не принца на белом коне, то, во всяком случае, – человека, в которого она могла бы искренне влюбиться.

– Нормально, – отвечает она, но в ее голосе мне слышится прямо противоположное.

– А почему одета вся в черное? Ты знаешь, что это означает, по мнению психологов?

На ней и в самом деле, как это бывает чаще всего, черные брюки и черная водолазка.

– Что? – улыбается она, но как-то неуверенно.

– В условиях европейской или, как у нас, европеизированной культуры это означает, что женщина неудовлетворена своей сексуальной жизнью; подавляет свои настоящие сексуальные желания.

Она начинает смеяться, но у меня тут же возникает ощущение, что этот ее смех вовсе не так весел, как ей бы хотелось показать.

– Да-да! Они сидят где-то глубоко внутри неё, и она по каким-то объективным или субъективным причинам не может дать им выхода.

– Нет, Игорь Владиславович, у меня всё в порядке! – Она продолжает делать вид, что ей очень смешно.

– Ты замуж скоро собираешься, Насть? – задаю я ей провокационный вопрос.

– Ну, не знаю, – пожимает плечами она. – Может быть.

– По-моему, ты врешь, – леплю я ей откровенно, – но если ты говоришь правду, то мне очень жаль. Такие кадры, получается, от нас уходят!

Она снова смеется:

– Я еще пока никуда не ухожу, Игорь Владиславович!

– Ну, и слава Богу, Настюш! – Я похлопываю ее по локтю. – Ладно, я побежал. Рад, что увидел тебя. Пока, счастливо!

– Вам тоже счастливо!

Я смотрю на её длинные светло-русые волосы, глаза и улыбку, и в этот момент её образ мне кажется похожим на тот, что мог бы быть на картине «Княжна Ярославна благословляет князя Игоря».

* * *

Спустя несколько минут я оказываюсь в приемной проректора по учебной работе Иванова. Его брюнетистая секретарша Лера Фомичёва по совместительству – староста одной из моих групп. Она – приятная внешне, но худая до чрезвычайности мадемуазель (точнее, теперь уже мадам – с недавних пор замужем за выпускником нашего вуза). Впрочем, то, что у нее такое телосложение, меня не удивляет – Иванов сам для своего почти пятидесятилетнего возраста на редкость поджарый мужик, напоминающий легкоатлета, а такие «спортсмены» редко любят девиц с широкими бедрами и талией, равной их собственной.

– Я к вам сама подойду, Игорь Владиславович. Ближе к обеду. Вы где будете?

– Где-нибудь в «Г», – отвечаю я. – Ты мне дозвон сделай, я тебе эсэмэску сброшу с номером аудитории.

– Хорошо, – говорит она. На этом мы временно прощаемся. Я, как и обещал, перехожу в Г-корпус и спускаюсь на первый этаж, чтобы взять на вахте ключ от какой-нибудь комнаты. Во-первых, необходимо в спокойной обстановке все-таки пересчитать полученные деньги и, главное, отметить в своем рабочем журнале, кто на какие оценки претендует – не тащить же с собой написанные почерками старост «исходники» на зачет! Во-вторых, надо иметь удобное место встречи с «полномочными представительницами» дневного потока «ноль-шесть», первая из которых уже должна скоро подойти в университет.

Свободной оказывается аудитория Г-410. Захватив ключ, я уже начинаю делать первые шаги по лестнице, как в этот момент в сумке слышится звонок-оповещение о входящей эсэмэске. Вынимаю телефон, откидываю поблескивающую золотом крышку и читаю на экране: «Ст-МП-2-06».

«Проснулась, стерва!» – думаю я. Нажимаю на клавишу. Перед моими глазами оказывается текст без какого бы то ни было приветствия:

«Группа не хочет сдавать. Говорит, что слишком много учить. Вы где сейчас будете?»

Вот зараза! Сначала из ее группы ко мне подходят всякие шантажисты, а теперь еще выясняется, что эта свора вообще не хочет платить. Здесь что-то не так. Пока не буду отвечать, надо кое-с-кем переговорить.

Через минуту с небольшим я оказываюсь у четыреста десятой. Рядом с ней вижу, как всегда, пунктуальную старосту группы МП-1-06 Юлю Нечаеву.

– Здравствуйте, Игорь Владиславович! – кивает мне она.

– Здравствуйте, Юля. Как у вас дела?

– Да ничего, нормально.

Я открываю дверь и, пропустив вперед эту хрупкую блондинку, посылаю ей вслед кодовый вопрос:

– У вас полный боекомплект или как?

– В принципе да, – отвечает она.

Я запираю дверь, оставляя ключ в замке. Мы проходим к преподавательскому столу, Нечаева садится за парту напротив и, достав из сумки сложенный пополам одинарный лист тетрадной бумаги, протягивает его мне:

– Это список, Игорь Владиславович. Посмотрите пока!

Я пробегаю взглядом по перечню фамилий и соответствующим им оценкам со сданными суммами.

– А это – остальное! – она протягивает мне второй сложенный вдвое лист, из которого торчат разноцветные края бумаг другого сорта. Я быстро пересчитываю их количество и сверяю с итоговой цифрой в первом листе.

– Все верно, Юля, – киваю я. – Но здесь нет еще Зариповой и Трифонова.

– Они не успели; сказали, что завтра принесут, – извиняющимся тоном говорит она.

– Ну, ладно, не страшно. Зарипова, по-моему, – человек надежный, а Трифонов ваш – балбес известный, он все время в последний момент приносит, верно, Юль?

– Конечно, – подтверждает Нечаева.

– Отлично. Завтра тогда пересечемся на вахте Д-корпуса до зачета, где-нибудь за двадцать минут. А сам зачет на семь назначим – предупредите всех!

– Хорошо, Игорь Владиславович…

– Только у меня к вам еще один вопрос будет, Юля. Очень деликатного свойства.

– Да! Какой?

– Это касается группы МП-2-06. До меня доходят слухи, что там на полном серьезе хотят меня… – я выдерживаю паузу – сдать. А сейчас еще староста их мне присылает сообщение такого свойства, что много материала, группа отказывается учить – я делаю выразительный жест пальцами, показывая, что речь идет о деньгах. – Вы не знаете, Юля, в чем там может быть дело?

– М-м-м, – выдавливает из себя Нечаева, явно взвешивая, стоит ли мне сообщать о своих подозрениях или нет, но потом все-таки решает, что стоит. – Да, такое может быть. И это скорее всего связано с самой Людмилой.

– А что она? – я превращаюсь в само внимание.

– Ну-у, она могла сама накинуть сверху, вот поэтому и отказываются. Такое уже было один раз.

– Когда? – изумляюсь я.

– На кибернетике. Клемонтьев принимал у нас экзамен, поставил одной девчонке три, а она как возьмет и громко скажет ему при всех: «За семьсот и тройка?» Он такой: «Какие еще семьсот?» Вот так и вскрылось, что их Людмила сверху двести своих добавила. Ее потом группа заставила вернуть эти деньги обратно.