Фокус - Артур Миллер

Почти сорок дней в городе не было дождя. Дождь, это незаметное успокоительное средство – люди не выходят из дома и журналы регистрации приводов в полицейских участках заполняются медленнее. Но когда, как этим летом, на небе ни облачка один знойный день за другим, и люди просыпаются, задыхаясь во сне влажным воздухом, население перебирается на городские улицы и веранды, и авторитет семьи на это время падает. Кафе-мороженое и бары переполнены; пляжи раздавлены таким количеством людей, на которое они не рассчитаны – город пустеет, перебираясь в свои распухающие водные артерии. Этим летом в городе не было дождя и какой-либо значительной прохлады около сорока дней, и люди раздраженно терлись друг о друга в поисках сквозняка или легкого дуновения ветерка. Некоторые брали с собой будильник и проводили ночь в Центральном парке, другие, бросая вызов комарам, растягивались на пляже острова Кони Айленд. И многих из них там ограбили, а других обокрали на плоских крышах многоквартирных домов, где они закрыли глаза, чтобы отдохнуть. Люди устраивались на пожарных лестницах, которые складывались в предрассветные часы. Другие, которые поздно приходили домой, обнаруживали, что их квартиры ограблены, потому что окна не закрывались, чтобы помещение проветривалось. Происшествия случались самые разные, одни трагические, а другие только дорогостоящие. Там и сям, прямо на кухне взрывался переутомившийся холодильник. Двое парней, желая освежиться ветерком, высунули головы из окна вагона скоростного поезда и были обезглавлены столбом. Несколько беременных женщин преждевременно родили в полных угарного газа автобусах. Какой-то человек на Шестой авеню был так раздражен жарой, что дважды выстрелил из пистолета в толпу ожидавших на переходе зеленый свет светофора пешеходов. Позже он сказал, что не мог перенести зрелище такого большого скопления людей. Какая-то женщина, лет около семидесяти, была задержана, при попытке перелезть через окружающий водохранилище Центрального парка забор. В полицейском участке ей позволили принять душ и отпустили домой с мокрым носовым платком. В Бронксе по улицам бегало много больных бешенством собак. Сотни людей заболевали полиомиелитом и ходили слухи, что вода вокруг острова Кони Айленд заражена. Но люди продолжали приезжать на Кони Айленд и многие из них взбалтывали воду вокруг себя, чтобы она выглядела пенистой и свежей и защищала от полиомиелита – это заметили спасатели. В столовых запах скисающего молока превратил все, что ели посетители в кислятину. Люди не получали удовольствия от еды и не могли спать. В Бруклине наблюдалось исключительное нашествие кусающихся мух, а из-за войны сетку от насекомых купить было трудно. Два огромных луна-парка сгорели дотла, и загорелось несколько пирсов. После этого люди боялись ходить в парки с аттракционами и боялись идти на Кони Айленд, но им приходилось там бывать, и они шли и никогда не были спокойны. Даже подземка стала работать странно. В течение только одной недели были обнаружены три состава, которые неслись по совершенно неправильным маршрутам. Почти сорок дней в городе не было дождя.

А в Квинзе было все то же, как и везде в городе, кроме того, что здесь было больше комаров. В Квинзе очень мало деревьев, а земля плоская как доска, а на плоском, жара всегда кажется еще более невыносимой, особенно в районах, которые построены на засыпанных болотах. На незастроенных же участках, земля превратилась в мельчайшую золу, для которой достаточно было движения солнечных лучей, чтобы подняться в воздух пыльной мглой.

Именно через один из таких незастроенных участков мистер Ньюмен шел этим летним вечером в четверть восьмого, после того, как в городе так долго не было дождя. Он шел, его туфли с хрустом погружались в черную золу и каждый раз, когда он ставил ногу, маленькие облачка сухого дыма вздымались под его штанины. Он пересекал этот участок, чтобы срезать угол и меньше идти, но теперь, сожалел, что пошел сюда. Он был очень чистоплотным человеком и чувствовал сажу на своих липких икрах. Чистая рубашка, которую он только что надел дома, уже прилипла к спине. Несмотря на жару, он был по-прежнему одет в пиджак и галстук, – в конце концов, собрание требует соблюдения определенных формальностей, думал он и возможно сегодня вечером он будет знакомиться с каким-нибудь важным для него человеком. Он верил в силу первого впечатления.

Когда он снова выбрался на тротуар, твердый цемент взбодрил его, и он вспомнил приятную новость, которую сегодня узнал. Фирма планировала оставить его после окончания войны. Он обдумывал, как это будет, зарабатывать во время предстоящей депрессии шестьдесят два доллара в неделю и с удовольствием вспоминал, как много всего можно будет купить на шестьдесят два доллара, когда цены снова опустятся до нормального уровня. В целом, он предвкушал приближение довольно приятного периода в своей жизни.

Повернув за угол, он увидел толпу людей, заходящих в здание в конце квартала. Он замедлил шаг. Он подождет, а потом зайдет и найдет отдельное место. Подходя к залу, он увидел на противоположной стороне улицы припаркованный полицейский автомобиль. Шесть или восемь полицейских праздно стояли возле автомобиля. На удивление много молодых ребят охраняли движущуюся толпу по краям. В стороне от толпы, молча наблюдая, стояло несколько матросов. Потом они повернулись и, разговаривая друг с другом, ушли. Мистер Ньюмен подошел к входу и стал сбоку, наблюдая за входящими людьми и, пытаясь увидеть Фреда.

Солнце уже зашло, но на горизонте все еще немного светилось оранжевым, и он вполне отчетливо видел лица идущих, по мере того, как они проходили между многочисленными колоннами фасада. Большинство из них, похоже, были среднего возраста. У мистера Ньюмена начало складываться впечатление, что, по крайней мере, один из троих был пожилым. Но совсем немного солдат. Буквально несколько. Один ковылял на костылях, какой-то старик с матросом прокладывали ему дорогу. Чья-то рука коснулась руки Ньюмена, он повернулся и увидел лицо торгующего газетами горбуна в широкополой шляпе. Горбун поднес к его глазам одну из них. Газета называлась «Гэльский американец». Он покачал головой, никогда не читал эту газету. Человек в шляпе ушел, выписывая небольшие круги, по мере того как он охватывал толпу.