Квантовая теория любви - Дэнни Шейнман

Появление Ханны обставлено было эффектно. Ворвавшись в квартиру Чарли, она схватила Лео за руку и поволокла к двери.

— Все, несчастный обалдуй, мы идем в гости. Нас ждут на рождественской вечеринке. Кстати, когда ты переедешь? Сними наконец конуру для себя одного. Чарли уже осточертело твое самобичевание. Перестань жалеть себя и начинай жить.

— Он мне ничего не говорил.

— Зато мне говорил. Давай, подсуетись, подыщи себе местечко. Самое время. Накинь на себя что-нибудь, на улице дождь.

Лео натянул зеленый плащ, и в следующий миг его выпихнули за дверь.

— Так чем я навлек на себя твою немилость?

— Сам напросился. Поговорим, дескать, честно, в открытую. Вот и добился своего. Кстати, насчет откровенности. Ты хорошо знаешь Амелию, с которой переспал? По-моему, она богатенькая дрянь.

— Ты что, ревнуешь? — поддразнил Лео и тут же пожалел.

— Ревную? Да я просто вне себя. Все бы отдала, только бы послушать твои излияния на любимую тему.

— Господи, неужели она и об этом рассказала?

— Милая девушка, правда? И давай условимся раз и навсегда. Я тобой не увлечена. И не была никогда. И не буду.

Лео все не мог прийти в себя. Они стояли на автобусной остановке под окнами квартиры Чарли. Лило как из ведра. Лео развернулся и шагнул к подъезду.

Но Ханна заступила ему дорогу и в упор посмотрела на него:

— А как мои дела, не поинтересуешься?

— Нет.

— Спасибо, что спросил. Дела мои неважные, Лео. И даже более чем. — Ханна внезапно вцепилась в мокрый воротник зеленого плаща Лео и с силой тряхнула. — Мой отец болен. Он перестал есть. Врачи не понимают, что с ним. Когда умерла мама, меня мучили кошмары, что и с отцом что-то случится. Если человек умирает от рака, существует вероятность, что и его близких постигнет та же участь. Доктора не говорят, что у папы рак, но я это чую. Он при смерти.

Ханна всхлипнула.

Лео мягко высвободил воротник и обнял девушку. Мимо пронесся грузовик, окатив их целым фонтаном воды.

И почему за рулем грузовиков столько болванов?

— Давай вернемся домой и поговорим, — предложил Лео.

— Нет, — решительно отказалась Ханна. — А то совсем раскиснем. Мне надо тряхнуть костями. Забыться в танце, как говаривал папа после маминой смерти. Он включал музыку на полную катушку, и мы с ним танцевали около дома. Чтобы стало веселее на душе.

— И как, помогало?

— Только пока танцуешь.

Насквозь промокшие, они добрались до маленького домика в Килберне, примечательного лишь тем, что окна в нем вместо штор были занавешены одеялами. Глухой нудный ритм сотрясал стены. На звонок никто не ответил, и Ханна приподняла крышку над щелью для почты. Наружу вырвался клуб дыма.

— Правда, студенческие вечеринки — это нечто? — весело вопросила она.

Они обошли кругом и через дверь черного входа, распахнутую настежь, вошли в дом. Ханна потянула Лео в глубь квартиры мимо пьяных парочек, скрученных в узлы. В гостиной публика с отсутствующим видом раскачивалась в такт ритму. Ханна тут же присоединилась к танцующим. Ее энергия пробудила остальных, придала живости их движениям. Прислонившись к стене, Лео наблюдал за ними. Из головы не шли слова Ханны. Постояв немного, он пробрался на кухню и налил вина. Но выпить ему не удалось: только он поднес стакан ко рту, как его сильно толкнули в спину. Лео резко обернулся.

— Смотри, куда идешь… — начал было Лео и тут узнал Стейси. — Эй, что с тобой?

Девушка молча проскочила к черному входу, лицо ее было мокрым от слез. Лео бросился за ней.

— Стейси, ты в порядке? — Он коснулся ее руки. — Что случилось?

— Это все из-за Роберто, — всхлипнула Стейси. — Приволок с собой какую-то телку и начал ее лапать прямо у меня на глазах.

— Да? Что это ему в голову взбрело? По-моему, непохоже на него.

— Еще как похоже. Для него не существует верности. По философским причинам. Это у него такое испытание для меня. Чтобы я во всем походила на него. И уже не в первый раз. Задолбал! Да еще выставляет меня на посмешище. С меня хватит! Видеть его больше не могу.

Стейси достала платок и высморкалась.

— Тебя проводить?

— Нет. Мне сейчас лучше побыть одной.

Стейси растворилась в ночи, а Лео отправился на поиски Роберто. В коридоре он наткнулся на Криса, своего университетского приятеля, изрядно смахивающего на гигантского хомяка. Они перекинулись парой слов, и почему-то разговор сразу свернул на Элени. Лео был рад собеседнику, хоть и приходилось перекрикивать музыку. Они устроились на лестнице, и Лео принялся рассказывать, что задумал исследование о любви. Это помогает не забывать об Элени.

— Понимаешь, я веду записи, — старался он перекрыть грохот. — Поначалу все это носило случайный характер, но постепенно стала вырисовываться система. В основе всего, будь то поведение мельчайшей частицы, миграция животных или движение звезд, лежит одна фундаментальная эмоция…

Друзьям Лео давно уже надоел подобными монологами. Вот и Крис внезапно поднялся.

— Знаешь чего, дружище? Ты просто псих. Вокруг все веселятся, а ты все о смерти. Все твои друзья говорят, что с тобой неладно, только боятся тебе сказать. Ты бы обратился к психотерапевту. Серьезно. А со мной про Элени разговаривать бесполезно. Толку никакого. Ты уж извини…

С этими словами Крис нырнул в толпу.

Лео разозлился на себя. Нашел место и время для задушевных излияний. За его спиной раздался знакомый голос:

— Привет, Лео.

Лео обернулся. По лестнице спускался Роберто.

— Роберто, что происходит? Я только что видел Стейси… — Заметив Камиллу, он замолчал.

— Камилла, это Лео.

— Я помню тебя по семинару, — улыбнулась девушка.

Набычившись, Лео перевел взгляд на Роберто.

— Все в порядке, — успокаивающе сказал тот. — Камилла в курсе. И не волнуйся насчет Стейси, она просто ревнует. Со временем, надеюсь, она справится с этим мелким чувством. Ты лучше скажи, как твои дела?

Роберто протянул руку, и Лео машинально пожал ее.

— Да брось, Лео, жизнью надо наслаждаться. Не злись на меня.

— А что другие страдают из-за тебя, тебе плевать? — обрел дар речи Лео.

Роберто пожал плечами:

— Я никого не заставляю страдать. Если она расстроилась, это ее дело. Ты плохо усвоил материал, Лео. Все вокруг равно по своему значению, нет событий более важных и менее важных. Ко всему на свете мы должны относиться с равной любовью. Полагаю, Камилла со мной согласна.