Иванова свобода - Олег Радзинский

Мне обычно доставались вторые роли – фактура. Я красивая, но не положительно-красивая, как Таня Полонская. Я – инфернальница, я могла бы Настасью Филипповну играть. Если б дали.

Слишком яркая у тебя красота, Бельская, вздыхала Анна Константиновна, когда распределяли роли в училище. Неположительная красота. Слишком ты у нас брюнетка. Такая красота пугает мужчин: ты – опасная. Героиня должна быть красивой, но доступно красивой, чтобы каждый мужчина мог представить себя на месте героя, чтобы понимал: с этой можно сладить. Эта – готова покориться. А на тебя мужчина смотрит и думает: красивая, как отравленный цветок, – поцеловал и умер.

И в театре и в сериалах я всегда вторая плохая. Вечно плету козни, пытаюсь испортить жизнь героине. И всегда наказана. За что? За фактуру.

Бланш, по сути, моя первая главная роль. Повезло. Только я эту роль так и не сыграла: до премьеры оставалось два месяца. У нас вторым составом на Бланш была утверждена Оля Колесова. Она заслуженная, тоже из Вахтанговского, старше нас лет на шесть. Молодец, держится хорошо: фигура, лицо – следит за собой. Выходит теперь на сцену в моем белом приталенном костюме. Здесь живет моя сестра Стелла Дюбуа? Не может быть, ай-ай-ай. Я к вам ненадолго.

А я – надолго. С трубкой в горле. Наказана за фактуру.

Митя пришел рано утром, должно быть – перед репетицией. Сразу вызвали Юлию Валерьевну, и она как-то почти радостно объясняла ему, что произошло, указывая длинным пальцем на разные детали аппарата. В голосе гордость: удалось спасти. На меня она тоже указывала, будто и я теперь часть аппарата. Она стала называть меня больная, а раньше – Лана Леонидовна. Я потеряла имя. Я теперь – часть светло-серого ящика, MAQUET SERVO-I. Маска, кто ты? Я – MAQUET SERVO-I. Мы еще встретимся, меня легко узнать: у меня в трахее трубка.

МАСКА.

Вы, может быть, должны судьбу благословлять

За то, что маску не хочу я снять.

Быть может, я стара, дурна… какую мину

Вы сделали бы мне.

КНЯЗЬ.

Ты хочешь испугать,

Но, зная прелестей твоих лишь половину,

Как остальных не отгадать.

Вот-вот – как остальных не отгадать. Знал бы князь про трубку. Князя, кстати, играл Митя – наш первый и единственный спектакль вместе. Третий курс, я его на этом спектакле у Полонской и увела. Он мне потом говорил, что был с первого курса влюблен, но боялся подходить; врал, конечно. Знал, что говорить. Он мне сперва не очень и нравился, но был нужен. Так бывает: мужчина и не очень нравится, но ты знаешь: этот тебе нужен. Этот – твой. Удивляешься: как я раньше не видела? Остается только ему, дураку, объяснить.

МАСКА (хочет идти).

Прощай навеки!..

КНЯЗЬ

О, еще мгновенье!

Ты ничего на память не оставишь? Нет

В тебе к безумцу сожаленья?

МАСКА (отойдя два шага).

Вы правы, жаль мне вас – возьмите мой браслет.

(Бросает браслет на пол, пока он его поднимает, она скрывается в толпе.)

Скрывается в толпе. Я по этому рисунку построила весь наш роман: уступила – убежала. Подождала, дала догнать. Снова уступила, снова убежала. Ищите меня, князь. Догоняй меня, Митя. Прощай навеки! Встретимся вечером.

– Пришлось проводить внеплановую трахеостомию из-за внезапно наступившей респираторной непроходимости. – Юлия остановилась – подождать, будут ли вопросы. Митя молчал и смотрел на меня, но как бы и не на меня: я вижу, я лежу на спине. – Операция прошла в стандартном режиме, хотя первоначально было подозрение на недостаточный гемостаз перед вскрытием трахеи, что могло повлечь затекание крови в бронхи и развитие асфиксии. – Снова остановилась и улыбнулась. Надо эту улыбку запомнить и взять на вооружение: уголки рта наверх, мелкое движение, при этом смотришь мужчине в глаза. Голова чуть набок, вся – ожидание. Эффект налицо. – На сегодняшний день основная угроза – это развитие стеноза трахеи, возможен гнойный трахеобронхит. Пока все показатели в норме, но еще рано утверждать, что больная вне опасности от постоперационных осложнений.