Виновата тайна - Наталья Корсакова

Она глянула в зеркало. Сходила на свидание, называется. Как будто с похорон вернулась. Одна радость – пирожки. Ленка пристроила их на столик у зеркала, гостеприимно отогнув уголок кулька, чтобы мать сразу заметила и угостилась.

Расставшись наконец с пирожками, Ленка уселась на диван. Посмотрела на планшет, к которому уже три дня не прикасалась. Знала же, что обязательно зайдёт посмотреть на стену в Контакте. Не удержится. Соберёт все плевки в свой адрес. И расстроится.

А что, если старший брат ответил? Как же она могла забыть об этом? Ленка торопливо подтянула к себе планшет, открыла страничку питерской подруги в Контакте и тут же наткнулась на разборки. Верка с Лёшкой опять поругались. Оставили друг другу гневные комменты. Из-за чего был спор, Ленка так и не разобрала, но написала каждому, что любит и скучает. Верка тут же отозвалась, отчитала, что её так долго не было в сети, закидала вопросами.

Ленка бодро начала отвечать, живописуя положительные моменты обитания в новой школе, в основном привирая, потому что правду писать не хотелось. Да и зачем кого-то грузить всякими глупостями?

Неожиданно вышел в сеть старший брат. Ленка торопливо написала ему сообщение: «Нужно встретиться. Когда сможешь?» Он, вопреки обыкновению, тут же ответил, что на днях вполне можно. Ленка от волнения чуть не выронила планшет.

Но уточнить дату встречи не удалось, брат ушёл в офлайн, оборвав переписку Ну хотя бы он теперь знает, что она хочет встретиться, успокоила себя Ленка и выключила планшет, чтобы ненароком не сорваться на чтение неприятностей.

Дальнейшая программа вечера предполагала выполнение домашнего задания. Гигантским усилием воли Ленка усадила себя за стол и разложила учебники. Оказалось, что задано немного, и она быстро справилась.

Запиликал домофон. Ленка покосилась на часы. Кого это принесло на вечер глядя?

– Кто тям? – тоненько поинтересовалась она, копируя голосок галчонка из мультика.

Где-то внизу шёпотом попросили прощения. Ленка повесила трубку, радуясь, что отбилась от незваных гостей. Но домофон опять затренькал.

– Кто тям? – пискливо повторила Ленка.

– Э, простите, – пропел знакомый до боли бархатный голос, – а Леночку можно?

– Кто тям? – опять прочирикала Ленка.

– Леночка! – наполнился радостью узнавания голос отца. – Открой, пожалуйста. Это я.

– Мамы нет, – сказала Ленка нормальным голосом.

– Я знаю. Ты же не оставишь меня на улице дожидаться?

Ей очень хотелось сказать, что непременно оставит, но сдержалась и надавила на кнопку открывания замка.

Отец появился в лёгком облаке терпких мужских духов и с чувством восхищения собой поставил на пол объёмный пакет с продуктами.

– Здравствуй, Леночка. Как я рад тебя видеть.

– Не могу сказать того же. Чего тебе надо?

– Я хотел бы, так сказать, поговорить с Катенькой. Ты не будешь против, если я где-нибудь посижу и подожду её?

– Я так понимаю, что вопрос риторический?

Он лучезарно улыбнулся, показывая, что её предположение верно. Неторопливо снял плащ, разулся и принюхался.

– Чем это у вас так вкусно пахнет?

И не успела Ленка отреагировать, как он сгрёб кулёк и засеменил в гостиную.

– Это для мамы!

– Не волнуйся, я ей оставлю.

Сердито стуча пятками, Ленка вернулась в гостиную и уселась за письменный стол. Уроки были сделаны, и по всем правилам ей полагалось развлекать гостя беседой, но делать это категорически не хотелось. Ленка открыла первый попавшийся под руку учебник, а это оказалась физика, и без интереса принялась разглядывать иллюстрацию схемы полёта многоразового космического корабля. А отец тем временем, по-хозяйски устроившись на диване, нагло доедал мамины пирожки.

– Леночка, я тебе не помешаю, если включу телевизор? Я тихонечко.

Она чуть не брякнула, что помешает, но вколоченные с детства правила гостеприимства вынудили промямлить что-то бессвязно-утвердительное. Отец азартно защёлкал кнопками пульта, торопясь найти интересную программу.

Прочахнув целый час над учебником, Ленка решительно встала.

– Закончила? – радостно встрепенулся отец.

– Да, – скорбно отозвалась она, пытаясь придумать повод, чтобы куда-нибудь свалить.

– Может, чайку попьём? Я купил твои любимые пирожные.

Ещё минуту назад Ленка была готова противостоять любым соблазнам, но перед сладостями не устояла.

– Как дела в школе? – поинтересовался он, выкладывая сладкое на стол.

– Лучше тебе не знать, – отрубила Ленка.

Отец намёк понял и сменил тему.

– Ты бы хотела вернуться в Петербург? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Спрашиваешь! Конечно, хочу Но у мамы тут дела.

– Видишь ли, Леночка, я мог бы поговорить с ней, так сказать, о нецелесообразности твоего обучения здесь.

– Тут ты прав, – Ленка после некоторых колебаний взяла ещё одно пирожное. – Школа здесь отстойная.

– В Петербурге я бы, так сказать, мог присмотреть за тобой, пока она не закончит здесь свои дела.

– Очень мило с твоей стороны. Но ты последний человек в мире, с кем бы я хотела общаться.

– Леночка, мама очень хочет, чтобы мы, так сказать, нашли общий язык.

– Зачем?

– Чтобы жить дружно.

– А как же твоя любительница надрывных рифм? Её мы тоже примем в нашу дружную семейку?

– Леночка, ну зачем ты так? – Его лицо затуманилось. – С прошлым, так сказать, покончено.

– Да неужели?

– Ольга оказалась сущим деспотом, – с непривычной горячностью сказал отец. – Она манипулировала мной, как мальчишкой. К сожалению, я не сразу это понял. Я был обманут и ввергнут…

– Ой, только давай без подробностей, – поморщилась Ленка. – Так она тебя выгнала? В этом всё дело?

– Вовсе нет! – Он с негодованием вздёрнул подбородок. – Я сам ушёл. Осознал, что потерял, и ушёл.

– А помириться с твоей Ольгой не пробовал? Ну там, цветочки принести. Или поговорить подушам.

– Она, так сказать, не моя, – слегка обиделся отец. – Не преувеличивай.

– Не суть. Так пробовал? Только давай честно.

Отец потёр лицо ладонями. Вскочил, прошёлся по комнате. Снова сел.

– Да. Я пытался. Но она была непреклонна.

– А чем мотивировала? – Ленка отхлебнула чай и покосилась на оставшееся пирожное.

Он опять беспокойно заходил по гостиной. Словно ему было невыносимо больно говорить об этом. Только Ленка видела в этом лишь любовь к театральным эффектам. Осталось только руки заломить и пасть на колени, думала она, следя за передвижениями отца.