Любовь со странностями и без - Маша Трауб

Юра начал планировать свадьбу, чем очень напугал Соню. Он вел себя не как жених, которому в принципе наплевать, как отмечать, лишь бы побыстрее и подешевле. Тут они поменялись ролями – Юра занимался всем, вплоть до рассадки гостей. А Соня слушала и кивала.

Юра хотел непременно пышную свадьбу, громкую, с концертной программой. Жениться он пожелал зимой, чтобы все было красиво – белый снег, белое платье, белые цветы в зале. И Соня должна была выбирать с ним шелковые трусы и шерстяные подштанники – Юра планировал после застолья устроить катания с гор и очень переживал по поводу подштанников, которые должны были быть не белыми, не серыми, а обязательно бежевыми. Да такого тонкого шитья, чтобы гармонировать с шелковыми трусами и костюмом. Переодеваться перед катанием с гор или нет, надевать кальсоны сразу или потом, снимать ли для переодевания отдельную комнату или нет – все это заботило Юру в необычайной степени. Поскольку Соня не привыкла думать и у нее не было опыта замужества, она не знала, нормально ли это для жениха – уделять столько внимания подштанникам. Но на всякий случай улыбалась Юре – ведь он скоро должен был стать ее мужем, и будущему мужу нужно улыбаться. И он так красиво все описывал, что Соне тоже хотелось белую норковую накидку на платье, искусственный снег в зале и диадему в волосах.

Если бы Соня сделала над собой усилие и хотя бы чуть-чуть подумала, то могла бы спросить у Юры – а нельзя ли устроить свадьбу, например, весной или летом, тем самым решив вопрос подштанников? Или не затевать катание с гор, а устроить танцы? Или она могла хотя бы высказать собственное желание – выйти замуж летом, в открытом платье, чтобы вокруг все цвело и зеленело. Но Соня не спорила, удивляясь тому, что Юра так увлечен приготовлениями. Наверное, думала Соня, ей повезло – платье ей выбирает свекровь, организацией занимается будущий муж. Соня улыбалась.

Будущая свекровь тем временем искала по Москве лимузин с туалетом. Непременно с туалетом – для бабули. Ведь нельзя же допустить, чтобы старушка явилась на свадьбу в подгузнике. Впрочем, бабуля не видела в этом никакой проблемы – ей так было даже удобнее. Но ей сказали, что будет обеспечен туалет, потому как не дай бог что-нибудь случится.

Оказалось, что лимузин имеется, только на него очередь, и поэтому нужно переносить дату свадьбы. Но тогда нужно подстраивать ресторан под лимузин. Или отказаться от лимузина в пользу ресторана. Или искать другой зал, но зато получить туалет в лимузине. Да еще бабуля капризничает – не хочет быть в светлом, как требует дресс-код, о чем сообщили гостям, а желает быть в изумрудном или малахитовом, который ей особенно к лицу. И ведь тоже сложно решить: переодеть бабулю или подогнать под нее всех гостей – попросить прийти в изумрудном или малахитовом. Тогда Соне можно сделать изумрудный пояс на белом платье, а Юре – зеленый галстук. Красиво, стильно, в одной гамме. Но если все гости явятся в зеленом, то это не свадьба будет, а болото.

– Деточка, я скоро умру! Мне кажется, быстрее, чем я рассчитывала! – Бабуля раскладывала пасьянс, который никак не сходился. – Все-таки почему я не могу быть в изумрудном и в памперсе? Разве нельзя удовлетворить просьбу умирающей? Детонька, поговори с Юрой. Скажи ему, что я хочу быть в памперсе. Мне так привычнее. И мне очень хочется надеть мое любимое платье.

– А почему вы сами не скажете?

– Не хочу. Ты представляешь, нет никакого желания с ними общаться! Пока ты не появилась, я сама с собой разговаривала! – радостно воскликнула бабуля.

Соня передала пожелания будущей свекрови и жениху.

– Потерпите, скоро вы будете жить отдельно, – хмыкнула будущая свекровь.

– Не надо! – чуть не плакала Соня.

– Что – «не надо»? – удивлялась будущая свекровь.

– Не надо, чтобы бабуля скоро умирала! – чуть ли не кричала Соня.

Однажды вечером, за две недели до свадьбы, когда было решено оставить бабулю хоть в изумрудном, хоть в малахитовом, хоть в салатовом, а остальных гостей – в светлом, когда были найдены и приобретены кальсоны под цвет шелковых трусов, когда платье для Сони висело в шкафу, Юра сказал ей по секрету, что после смерти бабули они не переедут в ее квартиру.

– Как? Почему? – перепугалась Соня.

– Мы переедем и так и останемся там жить. В этой сраной однушке. А моих родителей потом отсюда не выкинешь. Придется ждать, пока они помрут, – ответил Юра.

– Как это? – ахнула Соня и зачем-то улыбнулась.

– Элементарно, – недобро хмыкнул Юра. – Они мне эту квартиру ни за что не отдадут, а в бабкиной я ютиться не собираюсь. Так что после свадьбы мы останемся здесь, а когда бабка помрет, будем ту сдавать.

И вот в этот самый момент Соня поняла, что не может выйти за Юру замуж, потому что он желал смерти собственной бабушке и даже собственным родителям. Соня расплакалась натуральными, чистыми, как источник, искренними слезами и сказала Юре, что уходит от него.

– Почему? – удивился жених.

– Ты не любишь бабулю! – воскликнула Соня.

– А ты – дура, – ответил Юра.

Дальнейшие события в Сониной памяти запечатлелись смутно. Она помнила, как Юра кричал, что Соня сошла с ума, что нельзя отменять свадьбу, на которую уже разосланы приглашения, что она ставит его в идиотское положение. Будущая свекровь причитала, что предоплата за лимузин с туалетом уже внесена и ее точно не вернут. А свадебное платье придется продавать.

И только будущий свекор впервые за все время посмотрел на Соню с интересом и подмигнул.