Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф

Резкий электрический звон телефонного колокольчика прорезал спокойную погоду его духа, как вспышка молнии. Телефон зазвонил снова – снова, снова, снова – настойчиво и отчетливо, как оголенный провод под напряжением. Колени подкосились, он растерянно оглядел комнату, посмотрел на телефон, словно на ядовитую рептилию. Боже правый, неужели не было никакого выхода, никакого средства, с помощью которого человек мог бы обезопасить себя от всех жестоких потрясений этого огромного мира? Он сжег все мосты, закрыл все проходы, возвел стены хитрее, чем в Трое, а жизнь все равно наступает неумолимо и неотвратимо.

Но почему – по какой причине – его телефон должен был зазвонить именно сейчас? Никто никогда не звонил ему по утрам. В голове быстро пронесся список всех известных ему людей, которые имели честь звонить. В мире было всего одиннадцать человек, которым после многих лет осторожного знакомства он открыл свой номер.

Но даже с ними он никогда не чувствовал себя полностью свободным. Более того, он никогда не позволял всем одиннадцати избранным знать друг друга: он тщательно следил за тем, чтобы они были разделены на три группы. Одна группа – группа из четырех человек – это люди, которые разделяли его интерес к музыке; он ходил с ними на концерты, на симфонию, иногда в оперу. Вторая группа, состоящая из трех человек, – игроки в бридж, а Джордж отлично играл в бридж. Третья группа, также состоящая из четырех человек, была театральной. Джордж любил театр и в течение восьми месяцев в году ходил в него раз в неделю. Таким образом, даже в своей упорядоченной социальной жизни Джордж все равно проявлял спасительную осторожность: никто из посетителей концертов не знал никого из игроков в бридж, и никто из игроков в бридж никогда не встречал никого из посетителей театров, так же как никто из посетителей театров никогда не слышал о существовании посетителей концертов.

Но эти одиннадцать человек были единственными, кому он сообщил номер своего телефона. И никто из них, как он знал, не решился бы позвонить ему в такой час, если бы не произошло нечто катастрофическое.

Тогда Джордж в отчаянии уставился на этот трещащий от ужаса прибор – кто же это мог быть? Кто? Теперь он был более собранным, стальным, решительным, и когда он, наконец, снял трубку с крючка, его голос был выверен до привычного тона спокойной, глубокой и приятной вежливости.

– Алло-Алло!

– О, здравствуй, дорогой. Это действительно ты? Я уже почти потеряла надежду.

Ее голос был хриплым, полным глубины, каденции прозвучавшей нежности, прекрасно передавал чувство тихой иронии и ласки – полный образ прелести его обладательницы. Но Джордж в этот момент был не в том настроении, чтобы оценивать ее красоту; голос пронесся сквозь него в обжигающей вспышке воспоминаний, он побелел губами и, наклонившись вперед, схватив телефон рукой, обескровленной до кончиков пальцев, хрипло забормотал:

– Алло, алло… Кто это?… Это…

– Угадай, кто, дорогой? – Тихая ирония в хриплом тоне стала чуть глубже.

– Маргарет! – он ахнул. – Это ты!

– Именно она. Ты выглядишь немного ошеломленным, мой дорогой, – хрипловатый тон стал еще мягче.

– Да! Я был немного удивлен. Интересно, как…, – он резко остановился и замялся, пытаясь выпутаться.

– Как что? Как я узнала твой номер?

– Почему, почему, да! То есть я дал указания компании, чтобы никто… – он покраснел от смущения, потом проговорил: – Конечно, я хотел, чтобы он был у тебя… Я все время собирался написать и сообщить тебе новый номер…

– Собирался? – в хриплом голосе прозвучал слабый циничный смешок. – Только вот за последние два-три года это просто вылетело у тебя из головы, не так ли?

– Ну, понимаешь…, – пролепетал он.

– Я знаю, дорогой. Все в порядке. Ты теперь очень скрытный мальчик, не так ли? – еще одна пауза, короткая, но для Джорджа была очень долгой. – Ну, раз уж тебе так интересно, я расскажу тебе, как я получила этот номер. Его дал мне Стью Тейлор.

– Но он… – начал Джордж, недоумевая.

– Да, я знаю, что он этого не делал, – в низком голосе теперь звучала грусть. – Последние три года ты очень хорошо заметал следы. Стью случайно встретил одного из твоих друзей, играющих в бридж, и дал ему твой номер.

– Но он не мог! – сказал Джордж недоверчиво. – То есть он не мог, то есть…

– Ну, он сделал это, любовь моя. Очень жаль, но ведь неизвестно, что может сделать несколько рюмок, правда?

– Ну, кто бы это ни был, – сердито начал Джордж, – я хотел бы это выяснить, потому что, когда я давал эти номера, я просил людей не… В любом случае, – оборвал он, – приятно снова слышать тебя, Маргарет. Мы должны…

– Что должны? Как-нибудь встретиться? Да, я знаю, – ирония в голосе звучала уже совсем тихо, – я пытаюсь уже три года.

– Ну, тогда, – быстро сказал он, – вот что мы должны сделать – я позвоню тебе как-нибудь, когда…

– Когда я не буду тебя искать? Или когда я умру?

– Теперь, Маргарет, – сказал Джордж, смеясь и говоря своим привычным тихим голосом, – ты знаешь, что говоришь это несправедливо. Я давно собирался тебе позвонить. Только сейчас… – он слегка кашлянул и быстро взглянул на часы, – ну, в общем, когда все немного утихнет…

– Когда дела немного улягутся? Ты, похоже, страшно занят. В чем дело? Ты занялся вязанием крючком?

– Ну, видишь ли…

– Я не хочу отнимать твое драгоценное время, знаешь ли. Ты уже закончили с домашними делами?

– Ну да! – признался он.

– Позавтракал?

– Да. О, да.

– Посуду помыл?

– Да.

– Навел порядок на кухне и убрал все в свой маленький закуток? – хриплый голос подозрительно приглушился.

– Да, но послушай…

– Прибрался в ванной, подмел полы, вытер пыль с мебели…

– Послушай, Маргарет. Что ты пытаешься…

– Застелила свою маленькую кроватку, расстелила на ней симпатичное покрывало, надул маленькие уютные подушки…

– Ну и что в этом такого? – запротестовал он.

– Что такого? – невинно— Да ведь, дорогой, я ничего не говорила, в том-то и дело. Я думаю, что это замечательно!

– Ну, я не вижу ничего такого, над чем можно было бы смеяться, – угрюмо сказал он.

– Смеяться над «невинно обиженным», но кто смеется? По-моему, ты просто красавец! Ты все умеешь делать! Ты можешь вести дом, заправлять кровати, мыть посуду, подметать полы, быть аккуратным, как булавка, – благочестиво перечислял голос.

– Ну, если ты собираешься шутить…

– И играть на пианино, и играть в бридж…, – продолжал голос приглушенно, – О, да! – с нетерпением, с волнением, – И он умеет готовить! Он хорошо готовить, не так