Жена пилота - Анита Шрив

Пытаясь унять дрожь в руках, женщина провела ладонями по обтянутым джинсами бедрам.

Ты можешь кое-что для меня выяснить? — спросила Кэтрин.

Могу. А что именно?

Имена всех, кто летал с мужем. Полный список. За все годы.

Зачем тебе это? — удивился Роберт.

Возможно, я узнаю чье-то имя и вспомню что-нибудь любопытное.

Ну, если хочешь… — растягивая каждое слово, произнес он.

А я и сама не знаю, чего хочу.

Пока Роберт закачивал через Интернет список коллег Джека, Кэтрин разложила на столе мятые бумажки и пристально рассмотрела их. Чек из почтового отделения на двадцать два доллара.

«Возможно, и не за марки», — внимательно разглядывая чек, подумала женщина.

Разгладив листочек белой линованной бумаги, Кэтрин прочитала переписанное Джеком четверостишие:

На скалах, обдуваемых холодными ветрами,

Извечная кровавая вражда

Кипит в котлах измены, зависти и злобы,

Как масло, раскаленное в аду.

«Что значит это четверостишие?»

Женщина посмотрела на белую пелену за окнами. На лужайке перед домом выросли сугробы, и Кэтрин подумала, что нужно позвонить Джулии и спросить, как чувствует себя Мэтти, проснулась ли она или еще спит.

Она развернула второй листок линованной бумаги, содержащий памятку Джека.

«Бергдорф халат Фэд-Экс 20», — прочитала женщина.

«Странно, — подумала она, — но посылка с халатом Фэд-Экс так и не была доставлена двадцатого декабря».

В этом Кэтрин была абсолютно уверена.

Ей не давали покоя строки четверостишия. Они казались полной бессмыслицей, но Кэтрин пришла в голову мысль, что если она сможет отыскать стихотворение или поэму, из которой Джек переписал их, то все прояснится.

Женщина подошла к высокому стеллажу с книгами, сбитому из неокрашенных деревянных досок и брусков. Муж читал книги по авиации и биографии выдающихся людей. Иногда он почитывал «серьезные» романы. Кэтрин увлекалась книгами, написанными исключительно женщинами. Она предпочитала современных писательниц, хотя отдавала должное творчеству Эдит Вартон и Виллы Катер.

Старую антологию поэзии она нашла на нижней полке.

Присев в уголке дивана, женщина положила книгу себе на колени и принялась перелистывать страницы. Поняв бесполезность такого беглого листания, она решила серьезнее подойти к поискам. В начале антологии были помещены стихи, написанные еще в позднем средневековье. Сравнивая язык четверостишия с языком, которым написаны стихи, Кэтрин быстро дошла до середины книги. Только там начиналась поэзия, чья лексика и грамматика соответствовали искомому четверостишию.

Сверху раздался крик Роберта:

Согласно метеосводке ожидается шесть-восемь дюймов осадков! Я нашел то, что ты просила! Поднимись ко мне, пожалуйста!

За окнами, не переставая, падали большие пушистые хлопья снега.

«По крайней мере, я знаю, где Мэтти, — подумала Кэтрин. — Она в безопасности, и Джулия ни за что не выйдет из дому в такую метель».

Отложив в сторону антологию, женщина взобралась по лестнице на второй этаж.

Роберт сидел за столом, держа в руках сияющие чистотой листки бумаги из факса. Кэтрин неприятно было видеть постороннего на стуле покойного мужа.

Расскажи мне, что было на пленке, — попросила она.

Вот полный список людей из «Вижен», с которыми Джек летал на протяжении всей службы, — передавая ей факс, сказал Роберт.

Спасибо.

Кэтрина взяла протянутые ей листки бумаги, но даже не удосужилась взглянуть на них. Она поняла, что застала Роберта врасплох. Он не был готов к поставленному ею вопросу.

Пожалуйста, скажи, что ты знаешь.

Он немного отодвинулся от нее и скрестил на груди руки.

Я и сам не слышал записи. Никто из моего отдела не слушал ее.

Ну пожалуйста!

Хорошо. Но я могу только пересказать то, что услышал от одного моего приятеля. Он тоже работает в профсоюзе.

Спасибо, — искренне поблагодарила Кэтрин.

А может, лучше не надо?

Нет, надо, — сказала она, хотя в глубине души не была в этом уверена.

Роберт порывисто поднялся со стула и подошел к окну. Стоя к Кэтрин спиной, он заговорил подчеркнуто отрывисто и сухо, явно желая избавить свою речь от даже малейших оттенков эмоциональности.

Все было в порядке до пятьдесят шестой минуты полета. Джека авария застигла врасплох.

Застигла врасплох? — переспросила Кэтрин.

Он покинул кабину через пятьдесят шесть минут и четырнадцать секунд после взлета. Джек не сказал своим коллегам, в чем дело, только проинформировал их, что скоро вернется. Те, кто прослушал запись, считают, что пилот ходил в туалет.

Роберт отвернулся от окна и посмотрел в сторону Кэтрин.

Женщина кивнула в ответ.

Через две минуты старший помощник Роджер Мартин заявил, что его головной телефон не работает. Он попросил бортинженера Трэвора Салливана одолжить ему свой аппарат. Салливан передал Мартину головной телефон со словами: «На, возьми». Подключив его, старший помощник остался доволен. «Отлично, — сказал он Салливану. — Дело не в штепсельной вилке. Мой телефон, наверно, испорчен».

Значит, у Роджера Мартина сломался головной телефон? — переспросила Кэтрин.

Да. Мартин вернул бортинженеру телефон. Салливан сказал: «Подожди минутку. У Лайонза должен быть запасной». Затем бортинженер расстегнул ремень безопасности и потянулся к летной сумке Джека. Вы знаете, где лежат сумки?

Рядом с пилотами.

Точно. У перегородки рядом с креслом каждого пилота. Насколько можно судить по аудиозаписи, Салливан вытащил из сумки твоего мужа нечто необычное, нечто, что вызвало восклицание: «Что за черт!»

Необычное?

Угу, — мотнув головой, произнес Роберт.

Не головной телефон?

Нет. Что-то другое. Мы точно не знаем.

И?..

Затем Джек вошел в кабину. Салливан обратился к нему: «Лайонз! Что это? Дурацкая шутка?»

Роберт оперся о подоконник.

На пленке слышны звуки, которые некоторые эксперты приняли за шум борьбы. Как бы то ни было, стычка была короткой. Затем Салливан крикнул: «Что за черт!»

И?..

«Боже мой!»

Кто крикнул: «Боже мой!»?

Салливан.

И?..

И все.

Как все? — оторопела женщина.