Наркопьянь - Алексей Ручий

Макс его не услышал или сделал вид, что не слышит. Из стана алкашей раздался возглас:

- А нам?

Макс бросил суровый взгляд в их сторону, и бунт был подавлен, так и не начавшись. Алкашам оставалось ждать субботы.

- Ладно, мы тогда пошли, - сказал я Максу.

- Давайте, - вновь татуированная лапа разрезала воздух и сжала мою пятерню.

- А помыться у вас здесь можно? – Псих стянул с себя грязную футболку, промокшую от пота.

- На проходной у сторожа воды спросите, - и Макс пошел к грузовику.

Мы вышли за проходную, кое-как почистившись и сжимая заветные деньги. Немного. Пятьсот рублей на троих. Но, учитывая то, что они были единственными, в общем-то, неплохо. Тем более, после окончания мясной эпопеи оптимизма все ж прибавилось.

- Давно я так не убивался, - пробормотал Псих.

- Давайте-ка сваливать отсюда по-быстрому, - ответил на его реплику я, - а то что-то окружающая обстановка меня после всего этого малость накаляет.

- Каторга, - Псих зашагал к остановке автобуса. Мы с Ботаником следом.

Доехали до Площади Восстания. Всю дорогу я ощущал, как разрушается мое тело, – словно какая-та страшная сила рвала его изнутри. Это было невыносимо.

- Я бы чего-нибудь поел, - сказал первым делом Псих, когда мы вышли из автобуса.

- Угу, - Ботаник засопел носом, будто уже хлебал суп, запивая его холодным пивом.

Деньги – безусловно, самое противоречивое изобретение человечества. Никогда не знаешь, что с ними делать: купить на них что-то или вложить их во что-то или же просто дать их взаймы какой-нибудь неблагодарной скотине, которая потом будет скрываться от тебя, а при встрече отшивать словами типа, извини, чувак, у меня зарплата только на следующей неделе и тому подобное. Поэтому я предпочитаю поступать с деньгами единственным известным мне разумным способом: пропивать их. А если нет своих денег, нужно пропивать чужие.

Но пропить не получилось ни свои, ни чужие. Денег на выпивку попросту не хватило. В кафе, в которое нас привел Псих, уверяя, что дешевле, чем там, просто не бывает, мы взяли себе по жидкому супчику, в котором плавало что-то непонятное и неприятное, и по овощному салату, плюс купили сигарет. Осталось рублей двадцать. Вот и вся наша выручка за сегодня. Зато впервые за три дня в моем желудке приятно забулькала пища.

Когда мы вновь очутились на улице, солнце садилось за дома. Жестокое летнее солнце, заставлявшее наши тела трепетать. В воздухе разлилась вечерняя прохлада. Чувствовалось приближение ночи. Денег не было – и черт с ними. Похмелье отпустило, но в мышцах нарождалась саднящая боль усталости.

- Славно поработали, - после еды Псих ощутимо повеселел.

- Может, завтра еще съездим? – я искоса посмотрел на него.

- Да иди ты знаешь куда!

Я не стал уточнять, куда именно. Хватило с меня сегодняшней работы. По самое не хочу.

Мы побрели по проспекту. Все молчали. Я посмотрел на сосредоточенные лица Ботаника и Психа. Не знаю, может, я ошибаюсь, но что-то в них было такое. Возвышенное что ли. Словно мы втроем сегодня сбежали из ада, и теперь нас ждали райские кущи.

Мы просто шли, пиная попадавшиеся под ноги камешки. А город шептал нам вслед сонным голосом; красный диск солнца, сверкнув напоследок, лез в проем чьего-то чердака.

* * *

Одна девушка сказала мне, что ей нравится мой член. Я ответил, что не надо льстить, я все равно его ей не подарю. Ни при каких раскладах.