Сон без пробуждения - Наталия Антонова

Мирослава невольно залюбовалась своим спутником.

– Что-нибудь не так? – встревожился Морис.

– Миндаугас…

– Да?

– Ты слишком красив…

– Это неисправимый недостаток? – пошутил он.

– Да как тебе сказать, – улыбнулась Мирослава, – вообще-то мне нравятся красивые мужчины. Если, конечно, они не идиоты и не эгоисты…

– Значит, я могу быть спокоен? – усмехнулся Морис.

– Как знать, как знать, – проговорила она, скользя взглядом по его высокой ладной фигуре.

Морис хотел что-то сказать, но не успел, Мирослава внезапно набросилась на него и опрокинула в снег.

Миндаугас никак не ожидал нападения и поэтому рухнул, как подкошенный.

Несколько минут они молча боролись, потом Мирослава резко оторвалась и, оттолкнувшись, откатилась по снегу на расстояние метра в три.

– Ну и шуточки у вас, – процедил он сквозь зубы.

Мирослава весело расхохоталась, глядя на его недоуменное лицо.

– Вы абсолютно непредсказуемы, – вздохнул Морис.

– Ты ошибаешься, – улыбнулась Мирослава.

– И как мне расценивать ваш поступок?

– Есть три варианта, – усмехнулась Волгина.

– И какие же?

– Первый – я испытывала твою бдительность, второй – мне захотелось размяться, третий – я с тобой заигрываю, – она лукаво посмотрела ему в глаза.

– М-м-м… – протянул Морис, – третий вариант мне нравится больше двух предыдущих.

– Ну что ж, – будем считать, что я утешила тебя.

– Очень, – усмехнулся Миндаугас.

– Пора возвращаться, – сказала Мирослава, став серьезной, – возможно Шура сообщит нам что-то новое.

– Эксперты перегружены работой, – тихо произнес Морис.

– Да, к сожаленью, это так. Но я надеюсь, Шура поторопит Незовибатько. После экспертизы дело можно будет считать раскрытым. А в этом Наполеонов заинтересован больше, чем мы…

Когда они вернулись домой, на пороге их встречал рассерженный Дон. Он издавал резкие короткие звуки и подергивал хвостом, выражая недовольство. Мало того, что его надолго оставили в одиночестве, к тому же и обед задерживался! У бедного кота урчало в животе от голода.

– Извини, солнышко, – Мирослава подняла животное и прижала к груди. Она терлась щекой о мягкую шерсть любимца и шептала ему нежные слова.

Морис вздохнул, подошел к Волгиной, взял из ее рук Дона и понес его на кухню.

Достав из холодильника говяжью печень, Миндаугас немного подогрел ее на плите и положил в миску кота.

Дон, радостно урча, принялся за еду.

– А что будем есть мы? – спросила Мирослава.

– То же самое, – невозмутимо отозвался Морис.

– В смысле? – удивилась Мирослава.

– Тушеную печень с картошкой.

– Чудно. У нас, кажется, были огурцы? – она заглянула в холодильник.

– Внизу, – бросил Морис, не оборачиваясь.

Мирослава вымыла огурцы и, разрезав их пополам, уложила на тарелку.

– Пожалуй, нужно будет сегодня спуститься в подпол и достать еще одну банку соленостей.

Мирослава согласно кивнула.

* * *

Пока детективы мирно обедали, Шура Наполеонов уламывал эксперта, умоляя его поторопиться.

Обедал следователь бутербродом с колбасой и растворимым кофе.

Вкус колбасы казался Шуре отвратительным, а кофе – непривычно горьким.

– Я так скоро язву наживу, – ворчал Шура.

– Александр Романович, – в дверь постучали.

– Ну?! – Шура едва не поперхнулся.

Дверь приоткрылась и показалась рыжая голова стажера, – вас прокурор вызывает.

– Иду, – Шура махнул рукой.

Голова исчезла. Дверь закрылась.

Наполеонов допил кофе и нехотя поднялся со стула.

* * *

… В этот вечер в дом Волгиной Шура приехал неожиданно рано. Ни Мирослава, ни Морис еще даже и не помышляли о его прибытии.

– Я есть хочу, – заявил с порога Шура, – просто умираю.

– Может, сначала разденешься? – улыбнулась Мирослава.

Через двадцать минут Наполеонов уже сидел за столом и уплетал тушеную картошку.

Детективы пили зеленый чай с жасмином и исподтишка бросали на Шуру взгляды.

Никто не торопился начинать разговор.

Наконец Шура доел все, что было на тарелке.

После этого он вздохнул и посмотрел на Мориса жалобным взглядом.

– Не понравилось? – заволновался Миндаугас.

– Нет, – Шура вздохнул, – я хотел попросить добавки.

– Мой Бог! – вырвалось у Мориса.

– Больше не дадите?

– Дадим, но для того, чтобы попросить добавки, не нужно напускать на лицо выражение вселенской скорби, – проговорил Морис.

– Извини, – широко улыбнулся Шура, – я как-то об этом не подумал.

Шура расправился со второй порцией картофеля и устремил на Мориса ангельски кроткий взгляд.

– Еще картошки? – искренне изумился Морис.

Шура покачал головой, не сводя с Мориса нежного взгляда.

Мирослава не выдержала, и громко расхохоталась.

– Наполеонов! Прекрати свои штучки! – Морис сердито погрозил Шуре пальцем.

– Извини…

– Ладно, перестань изображать из себя безмолвную жертву, – Миндаугас поставил на стол тарелку с наполеоном.

Шура от удовольствия зажмурил глаза.

– Смотри, не замурлыкай, – усмехнулась Мирослава.

– Дайте человеку чаю! И побольше! – потребовал Наполеонов.

Мирослава и Морис одновременно поставили перед Наполеоновым по чашке.

Шура посмотрел на одну дымящуюся чашку, на другую и обе подвинул поближе.

– Вкусно, – приговаривал он, отламывая ложечкой торт по кусочку и зажмуривая от удовольствия глаза.

Мирослава и Морис переглянулись.

– Может, нам его в снег выбросить? – спросил Морис.

– Можно, – согласилась Мирослава, – но сначала послушаем, что он нам скажет.

– Это вы про что? – спросил Шура с полным ртом.

– Про заключение эксперта.

– Но… оно еще не готово, – Шура с обожанием взирал на остатки торта, краем глаза наблюдая за хозяевами.

– Тогда выбрасываем, – сказала Мирослава и поднялась со стула.

Морис последовал ее примеру.