И побольше флагов - Ивлин Во

– Знаешь, – сказал Питер, – если бы это была не Анджела, а кто-нибудь другой, я решил бы, что человек пьян.

– Милый, она и была пьяной в стельку.

– Ты уверена?

– Дорогой мой, она же лыка не вязала!

– Ну, не знаю, что и думать. По всей видимости, ты права. Но Анджела… К тому же ее прислуга сказала, что весь вечер она провела дома. По-моему, невозможно напиться в одиночку…

Внезапно Молли обвила руками шею Питера и нежно его поцеловала.

– Благослови тебя Господь, – сказала она. – А теперь айда в кино!

До сих пор Питера никто так не целовал. Он был так удивлен, что в такси не делал попыток продолжить поцелуи, но пока длился фильм, не мог думать ни о чем другом. «Боже, храни короля» резким толчком вернуло его к действительности. Ведя Молли на поздний ужин, он был задумчив. Это истерия, думал он, просто пережитая сцена взбудоражила девушку. Наверно, она жутко стесняется теперь того, что произошло, и лучше никак об этом не упоминать.

Но Молли не была готова все забыть и оставить без последствий.

– Устриц, – заказала она. – Дюжину. И больше ничего. – И хотя официант еще не отошел от нее, добавила: – Ты удивился, когда я тебя поцеловала?

– Нет, – поспешно ответил Питер, – конечно же нет. Вовсе не удивился.

– Вовсе не удивился? Ты хочешь сказать, что ожидал от меня этого?

– Нет, нет. Разумеется, нет. Ты же понимаешь, что я имею в виду.

– Совершенно не понимаю. И думаю, что не удивиться тебя заставляет лишь тщеславие. Ты всегда так на девушек действуешь или это из-за формы?

– Молли, не говори глупостей. Если хочешь знать, я был удивлен.

– И шокирован?

– Нет. Только удивлен.

– Ну да, – кивнула Молли, поняв, что дразнить его далее было бы жестоко… – Я и сама удивилась. И все время думала об этом в кино.

– Как и я, – подхватил Питер.

– Вот таким ты мне нравишься, – сказала Молли, словно фотограф, поймавший удачное выражение на лице модели.

– Ей-богу, Молли, сегодня вечером я просто отказываюсь тебя понимать.

– Нет, ты должен, должен меня понять! Я уверена, что в детстве ты был замечательным мальчиком.

– Ну, если порыться в памяти, наверно.

– И не надо больше пытаться разыгрывать из себя старого развратника, Питер. Передо мной, во всяком случае. И не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Мне нравится видеть тебя озадаченным, но не до степени кретинизма. Знаешь, сегодня вечером я была на грани отчаяния. Ты нес всю эту жеребятину, хвастался тем, каким повесой был, а я все думала, что не получится у меня это.

– Что «не получится»?

– Выйти за тебя замуж. Мама так безумно этого хочет, считает, что я должна это сделать, неизвестно почему. С ее точки зрения, все уже близится к счастливому финалу. Ни о чем другом она и слышать не хочет: брак с тобой – и точка. Вот и сегодня я старалась быть послушной и прощала тебе все эти рассказы о веселых прошедших деньках, пока не почувствовала желание окатить тебя водой из графина. Я решила, что дольше терпеть у меня нет сил и пора объявить маме, что брак не состоится. Но потом нам встретилась миссис Лайн, и это все изменило.

– Мне было жутко неловко.

– Конечно, неловко. Ты выглядел учеником младшего класса привилегированной школы, отец которого явился на показательный матч не в той шляпе, как полагается. Чудный малыш!

– Ну, – сказал Питер, – думаю, если тебя это устраивает…

– Да, по-моему, «устраивает» это именно то слово. Ты мне подходишь. И пусть Сара и Бетти кусают себе локти!

– Как же ты решился? – спросила Марго, когда Питер рассказал ей о помолвке.

– Строго говоря, не думаю, что так можно сказать. Все решила Молли.

– Да, так обычно и происходит. Теперь, полагаю, я должна сделать некий дружеский жест по отношению к этой ослице Эмме Гранчестер.

– С леди Метроленд я знакома мало, – рассуждала леди Гранчестер, – но думаю, что должна теперь пригласить ее на завтрак. Боюсь, для нас она слишком умна. Слово «умна» Гранчестер употребила вовсе не в качестве похвалы.

Тем не менее матери встретились и договорились о безотлагательном браке.