Согретые солнцем - Светлана Талан

Любовь Валентиновна открыла глаза и сразу же ощутила боль во всем теле. Она попыталась поднять голову, но все вокруг мгновенно потемнело, и ее сознание поглотил мрак. Когда она в следующий раз открыла глаза и посмотрела вокруг себя, то поняла, что находится в больничной палате. Ей нужно было вспомнить, что случилось накануне, чтобы понять, почему она здесь очутилась. Боль не позволяла сосредоточиться, и она закрыла глаза. Память постепенно возвращала ее в прошлое.

Накануне годовщины смерти мужа Любовь Валентиновна позвонила дочерям и поинтересовалась, смогут ли они приехать в поселок. Геля ответила, что никак не получится, – бизнес не отпускает. Затем и Злата сообщила, что не сможет приехать. Ближе всех жила Романия, и мать была уверена, что любимая дочь Павла Тихоновича обязательно приедет и навестит его могилу, но Рома сказала, что она теперь официально трудоустроена и ее некем заменить.

– Ну что ж, наши дорогие дочери, – сказала вслух Любовь Валентиновна, хотя была в полном одиночестве среди молчаливых стен родного дома, – отца вам не вернешь, и я думаю, что он все видит оттуда и простит вас.

В день смерти мужа она решила одна сходить к нему на кладбище. Утром Любовь Валентиновна вышла из дома и обнаружила, что оттепель резко сменили заморозки, превратив дорогу в сплошной каток. Она сделала несколько шагов по двору, поскользнулась и пошла в сарай за песком, чтобы посыпать дорожки.

«Если я пойду на кладбище пешком, то потеряю полдня, пока доберусь, а то и упаду по дороге, – размышляла она, рассыпая песок веером. – На «москвиче» новая зимняя резина с шипами. Может быть, поехать на машине?»

Любовь Валентиновна вывела машину из гаража, а затем и со двора. Решив, что потихоньку доберется, она закрыла ворота и села в автомобиль. Но путь оказался гораздо сложнее, чем она предполагала, – не спасали даже новые шипованные шины. «Москвич» скользил по дороге, как по катку, иногда его разворачивало поперек, но Любовь Валентиновна была умелым водителем и двигалась дальше.

Чтобы попасть на кладбище, нужно было подняться вверх на холм. Летом он не казался таким высоким и недосягаемым, как сейчас, на скользкой и нетронутой дороге. Любовь Валентиновна решила проехать вперед еще метров двадцать, развернуться и дальше пойти пешком. Ей удалось достичь намеченной цели, и она начала разворачивать автомобиль. Она вспомнила, как «москвич» потерял управление и его с ускорением понесло задом вниз. Дальше были только удар и темнота.

«Я пострадала в автокатастрофе», – сделала она вывод, восстановив в памяти случившееся с ней.

– Доброе утро! – услышала она рядом и открыла глаза.

Девушка в белом халате стояла у кровати и смотрела на пациентку.

– Доброе, если, конечно, оно доброе, – ответила ей Любовь Валентиновна.

– Как вы себя чувствуете?

– Так, как будто по мне проехал дорожный каток. Что со мной?

– Я позову доктора, и вы с ним сами поговорите, – сказала медсестра и, мило улыбнувшись, вышла.

Через несколько минут пришел врач. Он представился Олегом Сергеевичем и сказал, что пациентка получила серьезные травмы головы и внутренних органов. Ей уже сделали несколько операций, и предстоит еще одна.

– Сколько я уже здесь нахожусь? – спросила Любовь Валентиновна.

– Пятый день, – ответил Олег Сергеевич. – Только сегодня вас перевели в палату из реанимации.

– Я поправлюсь?

– Мы делаем все возможное, – уклончиво ответил доктор. – Вы же сами понимаете, что организм не молодой, вам семьдесят пять лет…

– Я понимаю, – перебила его женщина.