Сады Виверны - Юрий Буйда

– Но я не хочу!

– Ах, боже мой! – Манон хлопнула себя по коленям. – Да неужели же тебе охота болеть, страдать, чтобы наконец в мучениях умереть, как муха или собака?

И тут мое терпение лопнуло.

– Vaffanculo! – вскричал я. – Vaffanculo! Понятно? Нет? Тогда французским языком вам говорю: идите в жопу, ваша светлость! В жопу!

Маркиз вздохнул.

Я достал из кармана пузырек, выдернул стеклянную пробку и встряхнул сосуд, над горлышком которого возникло облачко пара.

– Любопытно, – сказал де Бриссак насмешливо. – Это вам Огюст всучил? Ах, Огюст, бедный, наивный Огюст… О, черт!..

Манон вдруг побледнела, схватилась за горло, из глаз полились слезы, а нос превратился в жеваный ком.

Никакого запаха я не почувствовал, но у меня распухли губы и нос.

Маркиз взмахнул руками, попятился к окну и с изумленным лицом осел на пол, уронив столик с подсвечниками.

Вспыхнула штора.

Схватив Анну за руку, я увлек ее к двери.

– Мишель, я сейчас задохнусь! – прохрипела она, спотыкаясь и чуть не падая. – Боже, Мишель!..

Мне удалось вытащить ее в приемную и вытолкать в коридор.

– Куда? Куда мы?

– Туда! – с трудом выговорил я. – Отсюда!..

Девушки в подземелье дрожали и вскрикивали, когда мы с Анной – я не хотел называть ее Дианой – снимали с них мешки и веревки, а освободившись от кляпов, закричали в голос. Они обступили нас и выкрикивали наперебой: вопросы, проклятия, жалобы так и сыпались из их милых уст.

Наконец я не выдержал и призвал к тишине.

– Итак, мадемуазель, – сказал я, дождавшись, когда они успокоятся. – Перед вами выбор – остаться здесь и погибнуть или бежать с нами и, может быть, погибнуть. Хотя, если пойдете с нами, остается надежда на спасение. Кто-нибудь да спасется…

– Значит, выбора нет? – спросила черноокая красавица с гневным взглядом.

– Вы можете остаться здесь, и, возможно, кто-то выживет, а кто-то нет. Одни проведут остаток жизни в этих бутылях в ожидании воскрешения, других сожгут в печи, как отходы. У ворот замка бушует разъяренная толпа. Я не знаю, кто они и чего хотят. Возможно, это друзья, которые встретят нас с распростертыми объятиями. Но, может быть, это враги, которые попытаются убить нас. Не знаю. И нет времени выяснять. Позади Стикс, впереди – пылающий Флегетон. Мы можем попытаться пройти через огонь и обрести свободу. Кто-то погибнет… Может быть, вы… или вы… или я… возможно, все мы погибнем…

– Значит, выбора нет, – сказала черноокая.

– Нет, – сказал я. – Но я хотел бы попробовать…

– Да вы революционер! – насмешливо проговорила худощавая блондинка.

– Боже упаси, – сказал я. – Более того, мадемуазель, на самом деле я хочу, чтобы выжила лишь вот эта женщина, только она. Именно она превратила мою кровь в золотой ихор, и это стоит жизни. – Я взял Анну за руку. – А на остальных мне, по правде говоря, плевать.

Девушки притихли.

– До сегодняшнего дня, – сказал я, – да что там, до этой минуты я не знал, что у меня есть девиз. А теперь знаю. И звучит он так: «Navigare necesse est, vivere non est necesse». Так что вы как хотите, а мы пошли…

– Я с вами, – сказала черноокая. – Но мне бы хоть нож в руки…

– Наверху, может быть, найдется какое-нибудь оружие. Сколько вас?

– Девять, – сказала блондинка. – Но пойдут, возможно, не все.

– Что ж, – сказал я, – в путь, мои милые. А что нас ждет, узнаем там, на другом берегу…