Ячейка 402 - Татьяна Дагович

Вечером, когда жительницы спальни вернулись с ужина, вокруг Анны образовалась прослойка тишины. Её устраивало. Молчание было вниманием. И даже забавляло, что иные, кто никогда не бывал в третьей спальне, будто случайно заглядывали и проходили под её ячейкой. Самое смешное, что из-за узкого прохода между стойками они могли увидеть только её ноги. Переворачивая страницу, заметила – как, оказывается, легко стать знаменитостью.

На следующий день Анна встала раньше и до завтрака успела зайти в медчасть и получить тампоны. Постель обменяла во время обеда – всё ещё тошнило и аппетита не было. Каролина говорила:

– Меня спрашивали, я всем говорила, что у тебя желудочное расстройство. Правильно? Да? Я правильно сказала?

Надежда Фёдоровна кивнула головой и пробурчала что-то неразборчиво.

– Да, ещё, Аня. Ты должна зайти сегодня к обувщику. Обязательно. Тебе ко Дню Колонии новые туфли будут шить.

– Туфли?

– Две пары. Вчера искал обувщик тебя. Это в пятьсот девятнадцатой, ну, ты знаешь. Везуха тебе, новая обувь!

Осторожно, как ступают на лёд, перепроверяла Анна человеческие контакты. Нет, в одиночестве она не оказалась – кому есть дело до чужих нервных срывов. Наоборот, ощущала вчерашний интерес к своей особе. Все будто ждали чего-то, с любопытством и страхом. С ней, как раньше, дружелюбно здоровались и прощались, а что говорили за спиной – не прислушивалась. Ладно, развлекла народ – подкинула интригу, соль в жизнь. Тоже иногда надо. Ведь Колония – не самое радостное место в мире.

После ужина Анна хотела попасть в душ. Она побаивалась встречи с Сергеем, из-за вчерашнего. Он и так вечно язвит, а уж теперь… Ей хотелось от окружающих сплошной, безмерной тактичности. В душ женский он не завалит, а у обувщика может подстеречь, если ему говорили, что она должна быть там. Можно бы укрыться в библиотеке. Но Володя наверняка тоже знает. И всё же пошла к обувщику. Хватит искушать судьбу, нарушая порядки. Пора жить, как люди. Никто её там не подстерегал. Обувщик её видел впервые, о происшествии не слышал или не показывал виду. Ужаснулся лишь состоянию её туфель. Это были ещё те, «личные». Обмеряя ногу, он пугал ортопедическими ужасами, вплоть до ампутации стоп, единственно спасение видел в новой обуви.

Сергей зацепил Анну в очереди в душевую. До отбоя оставалось совсем немного времени. Она не успела спрятаться за спинами. Взял под локоть и целенаправленно увлёк с собой, по бело-зелёной плитке пола. Она не протестовала. И никого не попросила запомнить её место в очереди. Шли быстро и молчали. Сначала узнавала коридоры, потом нет, потом снова узнавала. Но во всех – одинаковый пол. Наконец Сергей спросил:

– Ну, как ты?

– Всё нормально. Прости за вчерашнее.

– Простить? – Он усмехнулся, как от неожиданности. – Слушай, выйдем на улицу? Как тогда? Мне не хочется сейчас видеть их всех.

– Как тогда – не выйдет, – хмыкнула, вспомнив их первый официально-совместный вечер. – Я только надену куртку, подождёшь?

Они встретились у выхода. Он её не обнимал, не целовал в щёку. Анна сомневалась: всё, любовь окончена? Или просто нет зрителей? Светили большие фонари. Было холодно, но безветренно. Несколько ярких звёзд висели, казалось, очень низко, ниже половинчатой луны. Они подошли к высокому бетонному бордюру и присели.

– Обиделся? – спросила Анна.

Он достал сигарету, покрутил в пальцах, взял в рот.

– За что?.. А вообще, ты странная женщина, Аня.

– Тебе-то что? Надоела игра в счастливых влюблённых – так и скажи.

– Один раз пробовал…

– Опять! Слушай, может, хватит, а?! Сколько можно об одном.

Подняла капюшон, глядя на половинку луны. Зубы клацнули. Злость поднималась к лицу жаром, холод отступал.

– Ты знаешь, почему тебя не наказали за прогул? – посмотрел на огонёк сигареты, улыбаясь, как скалят зубы овчарки. Не выглядел ни расстроенным, ни обиженным.

– Может, и наказали. Я не заметила.

– Уверяю тебя, ты бы заметила. Пару пальцев оттяпали бы и…

– Что ты начинаешь? Они здесь что, драконы?

– Ты не вышла на работу, вообще-то.

– Боже мой, какое преступление! Заболеть нельзя, – она уже сама поверила в версию Каролины: у неё было желудочное расстройство, понос по-простому.

Некоторое время стояли молча. Анна смотрела на пустую в дорогу, сначала на ближний отрезок, освещённый фонарями, потом дальше, туда, где дорога растворялась в холмистой темноте. Сергей затянулся последний раз и задавил подошвой окурок, но сразу же потянулся за следующей – он курил немного, но любил расслабляться, когда не работал.

– Я тоже курить хочу, расщедрись, дорогой. Можешь на шоколаде сэкономить, меня от него тошнит.

– Так ты куришь? Ещё один недостаток. На, если хочешь.

– Слушай, я с тобой разоткровенничалась, так и ты мне скажи – ну на хера тебе всё это нужно? – Затянувшись, прикрыла глаза – вкус дыма напомнил о рае, о Лилиной квартире. Слегка повело голову – всё же первый день месячных после долгой задержки. Гормоны сумасшедшие.

– Что именно?

– Наши отношения.

– О! Да ты мне первая любовь до гроба обещала… Кто от такого отказывается. А ещё тебя не наказывают, может, с тобой дружить полезно… Расскажи, что ты делала, после того как ушла от меня. В тот день, когда я уезжал. Ты поняла.

– А что я могла делать? Расстроилась. Вернулась домой и жила как жила.

– Было трудно?

– Нет.

– Совсем? Вот так верь бабским обещаниям! Я думал, ты утопишься и будешь до конца дней преследовать меня в виде Жизели… Импотенцию нашлёшь…

– Совсем. Я общалась с одной женщиной. Ну и всё.

– Женщиной? Ты не перестаёшь меня удивлять, того гляди, зауважаю тебя. Но не от женщины ты собиралась беременеть?

Ах, вот он о чём… У Анны словно гора с плеч упала – она поняла, для чего эта нелепая беседа, мужик – он и есть мужик, даже если он Сергей. Конкурента учуял.

– Я с ней просто общалась. Разговаривала, если тебе угодно.

– Чем ты жила?

– На зарплату.

– Я не спрашиваю, на что.

– А, чем… Едой и фантазиями. Ладно, Сергей, я пойду в душ. Ещё успею. Смотри, какие волосы жирнючие, вот тебе ещё один недостаток. Пойду исправляться.

– Не так у тебя их много, чтобы мыть.

Они вошли в корпус. Шли. Лампы дневного света бросали с потолка свет на лица, через равные интервалы.

«Теперь ночь. Сергей чуть не заснул у меня. У меня бессонница. Долго без листиков жила, с того случая, с месячными, сегодня наконец сходила в библиотеку, выклянчила ещё. Случайно узнала, что сегодня первое декабря. Весь день шёл мокрый снег. Ладно, надо закрыть глаза и не разрешать себе их открывать».