Последнее обещание - Кэтрин Хьюз

1978

Тара тогда еще не знала, что запах хозяйственного магазина всегда будет воскрешать в ее памяти ту ночь. Удобрения, семена и свежие опилки. Эта смесь неизменно напоминала ей о доме, который они некогда делили с Альфом.

Когда они вернулись из больницы, Том открыл входную дверь и отодвинул в сторону занавес из цветных пластиковых полосок, висевший в проеме. Снаружи стояло такси во включенным счетчиком и работающим мотором. Они заплатили водителю из тех денег, что хозяин дома хранил в банке на камине. Он бы не возражал.

– Так, – сказал парень, вернувшись в дом. – Сегодня я остаюсь здесь.

Тара прищурилась, глядя на часы.

– Уже два часа, Том, глубокая ночь.

– Я позвонил матери из больницы и предупредил, так что все в порядке. Пойдем.

Он помог ей слезть с высокого стула, стоявшего за прилавком, и повел наверх. В коридоре девушка остановилась, заметив бесформенный рабочий халат Альфа, висящий на ржавом гвозде, и поднесла его к носу. На воротнике сохранился его особенный запах: смесь табака и аптечного шампуня. Тара поднялась по лестнице, зажав халат под мышкой, и присела на край кровати.

В желудке было совершенно пусто, но от одной мысли о еде начинало мутить.

– Можешь открыть окно?

Том исполнил ее просьбу, и в комнату, играя занавесками, ворвался теплый ветер.

– Эмм… Где мне ложиться?

– Не думаю, что кому-то из нас сегодня удастся уснуть.

Тара откинулась на подушки и похлопала по той стороне постели, где обычно спала ее мама.

– Ложись рядом, ладно?

Парень устроился на своей половине и раскрыл объятия. Она придвинулась ближе и положила голову ему на грудь.

– Ну, почему он умер, Том?

– Не знаю, – он гладил ее по волосам и целовал в затылок, – но, по крайней мере, мы были рядом. Он не умер в одиночестве и знал, что его любят.

Она потерла глаза, пытаясь вернуть зрению четкость.

– Как же я хочу, чтобы мама была здесь.

Девушка соскользнула с кровати и отправилась на кухню.

– Ты куда?

Игнорируя вопрос, она открыла шкаф, достала оттуда шубу и прислонилась щекой к пушистому меху. В памяти всплыли последние слова Альфа. Норка должна остаться у Вайолет.

Было ужасно жарко, словно в аду. Лишенная зрения, она не могла определить источник этого жара, но чувствовала, как он обжигает кожу и пробивается сквозь сомкнутые веки. Лежать на спине было неудобно даже в собственной постели, не то что здесь. Она ощупала пальцами землю вокруг и почувствовала, как молодая поросль больно впивается под ногти. Боль, это хорошо, так ведь? Значит, она еще жива. Прошли часы, хотя, возможно, минуты, откуда ей знать. В голове был сплошной туман. Отсутствие зрения обострило другие чувства, и она могла слышать птиц над головой. Их протяжное дребезжание. Минутку, но ведь ей что-то известно об этих птицах. Что-то очень важное, ради чего нужно напрячь каждый мускул в теле и вспомнить. Но когда ей это удалось, она сразу же пожалела. Грифоны. Это могло означать только одно. Она все же мертва.

По другую сторону раздался какой-то еще звук. Тихое шуршание шагов и шелест ткани. Она с трудом открыла глаза и едва не ослепла от яркого солнечного света. Ангел опустился на колени рядом и коснулся ее лба, принеся чувство облегчения. Что ж, она хотя бы попала на небеса.

– Вы слышите меня?

Вместо мелодичного ангельского пения прозвучал глубокий низкий голос с сильным акцентом. Она хотела ответить, но вместо этого снова закрыла глаза и погрузилась в уютное, обволакивающе небытие.