Малая Глуша - Мария Галина

Она боялась ряженых – если человек так странно выглядит, он теоретически и ножичком пырнуть может. Розка вообще много чего боялась – цыган, например.

Розкино сердце само по себе начало колотиться в такт ударам бубна. Бу-бух… бу-бух… Дышать было трудно, почему-то не хватало воздуха. Розке показалось, что обшивка корабля стала прозрачной или вообще исчезла, а над головой шевелится серое небо, и тянутся, тянутся из него, врастая в землю, воздушные корни… По корням ползли, тускло отсвечивая, серые и розовые слизняки.

Розка замотала головой и моргнула: высохший ерш глядел на нее тусклыми пустыми глазницами и покачивался…

Розка сделала шаг назад, но суперкарго, стоявший у нее за спиной и чуть сбоку, преградил ей путь.

– Стой, где стоишь, дура, – прошипел он, – выпустить хочешь?

Из-за груды стволов, пронзительно крича, метнулось что-то черное, на черных крыльях, взвилось вверх, ударилось о металлическую переборку и рухнуло обратно. Бубен продолжал гудеть, стволы в трюме скрипели, волны бились о днище…

Черное вновь вынырнуло из-за стволов и, трепеща, зависло в воздухе. Крылья бились так часто, что Розка не могла разглядеть, сколько их. Ей показалось, четыре, но, впрочем, полной уверенности не было. Огромный клюв тускло отсвечивал… Существо стремительно ринулось вперед, к пятну дневного света, маячившему у Розки за спиной, но упало, ударившись о невидимую преграду, как о стекло. Затем еще один разгон, на сей раз вбок. Клюв ударил в переборку.

– Здоровый какой! – почти восхищенно произнес суперкарго у Розки за спиной.

Бубен вибрировал и гудел, и, словно в ответ на зов, с потолка спустилась воронка сгустившейся тьмы. Существо каркнуло и попыталось вновь отпрянуть в сторону, но клейкое щупальце метнулось из воронки, присосалось и втянуло его внутрь. Воронка сократилась, втянулась в потолок и исчезла.

В трюме было тихо.

Под ногами мерно шуршали волны.

Вася скинул доху, отложил бубен и утер лоб.

– Чистая работа, – уважительно сказал сэконд. – Это кто ж был?

– Бусиэ[3], – устало пояснил Вася.

– Вот зараза!

– Ну, так сами виноваты, растяпы. Скажите еще спасибо, что саган-бурхан[4]не пробрался.

– Так они ж вымерли, – удивился помощник.

– Вон, про рыбу латимерию тоже думали, что она вымерла, – мрачно сказал Вася, – а потом ученый по имени Смит ее выловил у Коморских островов. «Старина четвероног» читал, нет?

– Так то рыба…

– А какая разница? Только в том, что саган-бурхан лет двадцать назад вроде вымер. Когда оспу всем попрививали. А латимерия – миллион лет до нашей эры. Ты все зафиксировала? – лишь через какое-то время Розка поняла, что он обращается к ней.

Розка растерянно замотала головой.

– Новенькая еще, – пояснил Вася, обращаясь к суперкарго, – не обвыкла. Пиши: «Вследствие нарушения правил техники безопасности…»

– Позвольте, – запротестовал суперкарго.

– Ерша у тебя сперли? Сперли. Зафиксировано при свидетелях – ерша не было. Значит, вследствие нарушения правил техники безопасности осуществлено проникновение в трюм лесовоза «Бугульма» паразитарного существа второго рода…

– Проникновение, – добросовестно повторила Розка.

– Но своевременно проведенная инспекция выявила заражение объектом ограниченной опасности, а именно – локальной формой паразита. Имя формы – с вероятностью девяносто процентов – бусиэ. Категория Ц-4. Записала? Особо хочу отметить правильные и своевременные действия суперкарго во время операции по зачистке.

– Ага, – сказала Розка. – А почему…

– Что – почему? – переспросил Вася.

– Почему я записываю?

Вася молча вытянул вперед руки. Пальцы ходили ходуном.

– Я свое уже отработал, – мрачно сказал он. – Ну, сэконд, с тебя бутылка. Как минимум.

– Ясно, – печально ответила Розка. – А…

– Да?

– А суперкарго – это что такое? Тоже какое-нибудь… существо?

* * *

– Хуже всего диббуки, – говорил Вася, с доброжелательным любопытством разглядывая котлету, – они, во-первых, к технике испытывают интерес, во-вторых, не любят на одном месте сидеть. Евреи тоже не любят на одном месте сидеть. Двинут куда-то – и диббуков прихватят. Тем нравится. Потому и лезут на всякие транспортные средства. Они людей под руку толкают, как результат – крушение или катастрофа. Паршивый паразит и практически неуловимый. Ты компот будешь?

– Не-а, – помотала головой Розка, – я его не люблю.

В компоте плавали разваренные бурые сухофрукты, словно экспонаты в банке со спиртом. Розка всегда считала, что повара просто особо изощренным образом издеваются.

– Ну, так минералки возьми. Если люди в море начинают делать что-то странное, ищи диббука. Я так полагаю, «Титаник» из-за диббуков затонул. Там знаешь сколько эмигрантов в третьем классе набилось? И у каждого горстка родной земли в платочке. С тех пор на Западе гнилом на корабли мезузы вешают.

– Медузы?

– Мезузы, дура. Такая трубка, в ней слова из Торы, священной книги мирового сионизма. Диббук ее не любит. А у нас из-за обострения международной обстановки запретили вешать мезузы. Могендовиды чертить тоже запретили, уроды. Ох, Розалия, – он вздохнул и отхлебнул ее компот, – не хочу накаркать, но жди теперь особенно подлой катастрофы. Когда люди вдруг начинают глупости непонятные делать, одну за другой…

– Корабль утонет? – с замиранием сердца спросила Розка.

– И корабль тоже!… Диббуки, они вообще технику любят. И чем сложнее, тем лучше!

Он перевел взгляд с пустой тарелки на плакат «Хлеб – всему голова!» с изображением каравая, оплетенного колосками.

– Так получается, санитарная инспекция номер два занимается нечистой силой? – шепотом спросила Розка.

За спиной у Васи крепкая девушка, выложенная мозаикой из разноцветного кафельного боя, несла на плече сноп колосьев.

– Нет такого слова «нечистая сила», – строго сказал Вася. – Паразит второго рода, во-от.

– А они откуда берутся?

– Они вообще-то к естественной среде привязаны. К грузу. Почему, думаешь, на таможне так шерстят? Продукты животного и растительного происхождения, минералы… Если один эмигрант прихватит горсть земли, это еще ничего. А если таких эмигрантов тысяча? И у всех – по горсти родной земли! Поэтому все больше на грузовозах. Лес, фрукты, ну… руда… есть за что зацепиться.