Второй шанс - Сара Дессен

При упоминании о Джейке кровь тут же прилила к щекам. Как бы вычеркнуть из памяти неудачное свидание и мимолетные объятия в дюнах! Я сглотнула подступивший ком и протянула Ванде деньги за сок, пытаясь скрыть замешательство.

Мы уже выходили из магазина, когда вдруг Илай попросил:

— Слушай, не обижайся. Я, не подумав, брякнул про Джейка. Знаю, что вы оба…

— Нисколько не обиделась, — перебила я, не давая ему связать нас с Джейком хотя бы на словах. — Просто стыдно вспоминать.

— Ну, тогда больше не будем об этом.

— Хорошо.

Я отпила коктейль через трубочку и, немного успокоившись, молча побрела за Илаем к машине, правда, потом не выдержала:

— В свою защиту добавлю, что у меня небольшой опыт в отношениях с… гм… парнями, поэтому…

— Не оправдывайся, твоей вины здесь нет. — Илай открыл дверцу грузовика. — Честно. Брат — тот еще бабник! Но хватит о нем.

Благодарно улыбнувшись, я села на переднее сиденье.

— Кстати, мой брат — такой же бабник. Правда, он два года как путешествует по Европе, продолжая сидеть на шее у родителей.

— Разве можно усесться на шею из-за моря?

— Для Холлиса нет ничего проще. Он превратил вытягивание денег у родителей в настоящее искусство.

Илай долго размышлял над моими словами и, только когда мы прогуливались по набережной, изнывая от жаркой ночи, сказал:

— Какая несправедливость! Детские радости в вашей семье достались одному брату. Не слишком ли эгоистично с его стороны?

Честно говоря, я никогда не судила Холлиса за эгоизм.

— Ты же сам говорил… Ну, помнишь? Мол, еще не поздно вернуть счастливое детство.

— Конечно, не поздно.

— Откуда столько уверенности? — удивилась я. — Боюсь и спросить: уже кому-то помог вернуть безоблачные денечки?

Илай покачал головой, отпивая сок:

— Нет. У меня была совершенно другая проблема.

— Какая?

— Детство затянулось. — Мы вернулись к грузовику, и он распахнул дверцу, чтобы остудить салон. — Раньше я только и делал, что дурачился да развлекался. Даже потехи ради умудрялся зарабатывать на жизнь ребячеством.

— Выступлениями на велосипеде?

Он кивнул:

— А однажды словно с глаз упала пелена: я оглянулся вокруг и понял, что гордиться нечем. За все годы скопил с пяток идиотских историй, да и те со временем кажутся полной глупостью.

Я с любопытством взглянула на Илая поверх крыши грузовика:

— Если последствия действительно настолько печальны, почему ты настаиваешь на возвращении моего счастливого детства?

— Понимаешь, никогда не поздно завалиться домой под утро или устроить пижамную вечеринку. И ты должна почувствовать, как это бывает, потому что…

Вдруг он замолчал, но я уже не спешила заполнить паузу.

— …это не тот случай. Вот! — объяснил Илай.

А сейчас, прямо передо мной, убегает вдаль обшарпанная дорожка из полированного дерева. На далекой площадке с кеглями глумливо мигают огоньки. Какой бесконечно длинной покажется дорожка в боулинге маленькому ребенку!

— Много думаешь, — сказал за спиной Илай, отвлекая от удручающих мыслей. — Просто бросай!

Я отступила на шаг, вспоминая инструкции Илая, махнула рукой и бросила мяч перед собой. Представляете, он полетел, несмотря на мои страхи и переживания! Он летел, летел и с громким стуком приземлился… на соседней дорожке, а потом медленно покатился прямо в желоб.

— Эй, вы! — завопил голос из сигаретного тумана. — Осторожнее там!

Кровь бросилась в лицо, а я, сгорая от стыда, наблюдала, как мяч докатился по желобу до конца дорожки, исчезая за площадкой с кеглями. Через мгновение послышался щелчок в механизме, и сзади подошел Илай, снова протягивая мяч.

— Гм… Пожалуй, хватит с меня, — решила я. — Похоже, боулинг — не мое.

— Это всего лишь первый бросок, — не отставал он. — Неужели ты вообразила, что сразу выбьешь страйк?

Я судорожно сглотнула, стыдясь собственных мыслей. Конечно, Илай прав, именно так и думала. По крайней мере, надеялась на верную победу.

— Я… у меня ничего не получится.

— Потому что никогда не играла раньше. — Он почти насильно вложил мяч в мои руки. — Бросай еще. Только теперь отпусти мяч чуть раньше.

Илай вернулся на скамейку, а я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Подумаешь, обычная игра, притом дурацкая! Эка невидаль! Мысленно повторяя утешительную мантру, я шагнула вперед и снова бросила мяч. На этот раз он очень медленно покатился по родной дорожке, забирая вправо, и сбил две кегли. А значит, все…

— Неплохо! — радостно выкрикнул за спиной Илай. — Совсем неплохо!

В итоге мы сыграли две полные партии. Илай выбивал кегли с первой, ну на крайний случай со второй попытки. Моей главной задачей стало не попасть мячом в гадкий желоб. Правда, пару раз даже мне удалось не ударить в грязь лицом. Если честно, я даже не представляла, в какой неописуемый восторг приведут меня удачные попадания по кеглям.

Перед уходом из кегельбана я вытащила листок со счетом игры из мусорной урны, куда его закинул Илай, и аккуратно сложила под его вопросительным взглядом.

— Оставлю для истории! — объяснила я. — Важный документ!

— Ну да, конечно, — ухмыльнулся он, наблюдая, как я бережно прячу листок в карман.

Оставив за спиной яркие неоновые огни кегельбана, мы пересекли мокрую от дождя парковку и подошли к моей машине.

— Итак, комендантский час ты нарушила, мячи в боулинге покатала, на вечеринке чуть на драку не нарвалась, — перечислил Илай. — Что идет дальше в твоем списке?

— Понятия не имею. А что ты делал первые восемнадцать лет?

— Говорил же! — возмутился он, пока я мучилась с дверцей. — Я не лучший пример для подражания.

— Почему?

— Сам о многом жалею. Хочешь, чтобы и ты пожалела?! И потом, я — парень. А у парней свои развлечения.

— Вроде экстрима на велосипеде?

— Нет. Мы устраиваем рукопашные потасовки, устанавливаем петарды на крылечках домов и…

— А девочки не могут устанавливать петарды на крыльце?

— Конечно, могут, — усмехнулся Илай. — Но они слишком умны, чтобы не участвовать в подобных забавах. Наверное, в этом и заключается разница между девочками и мальчишками.

— Разве? — удивилась я, включая зажигание. — По-моему, выбор таких развлечений, как рукопашные потасовки, не зависит от мужского или женского пола.

— Отлично! Если соберешься напугать кого-нибудь петардой — уволь! — это без меня. Понятно?