$то причин убить босса - Макс Нарышкин

Я никогда не думал, что придется этим заниматься. По телевизору, дело прошлое, видел такое раз двадцать. И каждый раз, когда смотрел очередной фильм, где главный герой ходит по выступу на стене дома, мысленно усмехался. Я полагал, что у героя должно быть как минимум еще пяток вариантов отхода. Сейчас понимаю — все это: ходьба по стенам, перестрелки под водой, прыжки с крыши на крышу и секс в авто — вызвано жизненной необходимостью. У героя действительно не было другого выхода. Вот так начнешь заниматься самостоятельным бизнесом в Москве, и начнешь проникаться доверием к кинематографу…

Добравшись до ближайшего окна и стоя на высоте двадцати метров над асфальтом, я вспомнил об Але. Ее появление в моей квартире в данный момент не совсем уместно, что ли…

Вынув из кармана трубку, я позвонил. Сизарь у моих ног торопливо топтал голубиху и косился на меня, словно проверяя, не собираюсь ли я занять его место.

— Да, Евгений, я слушаю.

— Аля, не ходи сейчас ко мне. Ходи на Патриаршие пруды.

— А что случилось?.. Тебя плохо слышно.

— Напротив, роуминг здесь должен быть. Ты поняла меня? — удостоверившись, что поняла, я сунул трубку в карман.

Если вот так идти по выступу, то рано или поздно я снова окажусь у своего окна. Однако и лестницы вниз тут тоже нет. Строители времен Иосифа Виссарионовича не рассчитывали, что страна доживет до такого дня, когда передовая молодежь будет ходить по стенам.

Миновав окно первое — не хочется бить стекла в квартире заместителя начальника УФСБ г. Москвы, — я добрался до второго. Так Титов до дисквалификации любил забивать во внутреннем чемпионате — я врезал пяткой по раме и она, гулко ухнув, выбила стекла наружу. Куски разной формы полетели вниз и через мгновение я услышал разноголосый вой двух машин. Вот поэтому я никогда не ставлю машину во дворе под окна.

Забравшись в комнату — она оказалась кухней, я прошел к входной двери. Если на ней такие же замки, как и на моей, покойной, то придется искать запасные экземпляры. А потом хоть объясняй, что ворох вещей в хате — не следствие твоего шмона, хоть не объясняй. Одна радость — на окнах нет датчика, как в квартире зама контртеррористического ведомства.

И вот, когда я уже мысленно отворил дверь и спустился вниз, когда невидимый вышел из подъезда, миновал машину с четвертым типом, который, по моему представлению, обязательно должен был их ждать, когда я поймал такси и столь же легкомысленно направился к Патриаршим прудам, начались неприятности. Обычно такого рода неприятности я называю большими. Это когда клиент в последний момент отказывается от контракта или девочка, приведшая тебя ночью в свой дом попить кофе, на пороге говорит: «Только тихо, а то разбудим папу».

За моей спиной кто-то облизнулся. Если это хозяин квартиры, то пасть его должна быть размером не меньше тарелки «НТВ+».

Гав.

Холодея душой и телом, я обернулся.

Гав.

Передо мной стояло какое-то животное, и по всему было видно, что оно только что поело. Пообедал он, по всей видимости, центровым «Лос-Анджелес Лейкерс», потому что тот не вошел в него полностью, и теперь с брылей твари свисали шнурки его кроссовок. Приглядевшись, я увидел, что это все-таки не шнурки, а слюни. Они болтались из стороны в сторону каждый раз, когда тварь открывала пасть, чтобы незлобно, и скорее по принуждению, чем по нужде, сказать: «Гав». Звучало это неубедительно, и будь она хотя бы в пять раз поменьше, я уже давно врезал бы ей мокасином по морде и вышел. Но черт его знает, что будет, если пнуть это животное, и вообще сумею ли я достать ногой до этой морды…

— Послушай, я не вор…

А ей было поровну. Ей за отсутствием датчиков на окнах было сказано: «Всех впускать, никого не выпускать», она и старается.

Решив проверить, как она реагирует на нештатные ситуации, я взялся рукой за замок, и тут же понял, что ситуация как раз штатная. Тварь подняла верхнюю губу и похвасталась зубами. Каждый из них был с мой палец.

— Хорошая собака…

Хорошая собака подошла ко мне, полумертвому от ужаса, и оттолкнула от двери. Следующий тычок мордой был в спину, и я понял, что мне следует идти в комнату. Доведя меня таким образом до середины зала, она улеглась на пороге и зевнула так, что мне мгновенно вспомнился Дроздов со своей передачей о бегемотах.

От нервного перенапряжения я стал чесаться. У меня чесались локти, колени, спина, затылок. Я расчесывался, как выбравшийся из тайги турист. Через полтора часа меня ждут на Прудах. В квартире моей чужие люди. А я сижу и чешусь, как паршивый кот.

Развернувшись в кресле, я подтянул к себе лежащий на столе ноутбук. Через минуту связь была налажена и я забарабанил пальцами по клавиатуре.

Щур, нужен кинолог. Сейчас.

Через минуту на экране появилось:

Совсем недавно тебе был нужен специалист по стенографии, сегодня — человек из регистрационной палаты и кинолог. Старик, я не возьму с тебя тысячу, ты только скажи мне, кем работаешь. Я уже весь извелся.

Я поглядел на собаку.

Гав.

— Пошел ты, сука!.. — и я застучал пальцами по клавиатуре.

Мне не до шуток! За моей спиной животное размером с корову, и я не могу выйти из помещения.

Морда в фосфоре?

Еще одна шутка, и я прекращаю с тобой все отношения.

Ладно, не борщи. Это мастино неаполитано. И ты не выйдешь из помещения.

Я сидел в оцепенении до тех пор, пока на экране не появилось:

Если не заплатишь мне пятьсот баков.

Содержимое моего WEB-кошелька пока позволяло общаться со Щуром свободно, без напряжения. Минут на двадцать разговора, думаю, хватит. Войдя в Webmany, я облегчил свой счет на пять сотен.

Как ты оказался в квартире?

Я бежал от злодеев через окно, прошел по стене и выбил ногой первое попавшееся окно. Сейчас я сижу в зале какой-то квартиры. На столе два бука, один «Пентиум» стационарный, все стены в компакт-дисках, а у входа — черная собака.

Дойди до кухни, открой холодильник и достань замороженную упаковку говяжьей вырезки.

Поднявшись, я посмотрел на пса. Она смотрел на меня как дебил.

Комп пискнул, и я посмотрел на экран.

Не ссы. Если не будешь кричать и махать руками, все будет нормально.

Люблю людей, знающих толк в собаках. Они мне кажутся такими же нереальными, как те, кто умеет играть на фортепиано.

Дойдя под конвоем до холодильника, я распахнул морозилку и увидел несколько упаковок. Выбрав ту, что нужно, я бросил ее на пол. Я даже мысли не мог допустить, что смогу дать подношение в пасть. По полу прокатился страшный грохот.

Вернувшись к буку, я уже читал: