Паприка - Ясутака Цуцуи

– Господин Конакава, слышали, что Рюдзи Сибамата наконец-то сознался? – улыбаясь, спросил старший суперинтендант Кикумура прямо с порога. Конакаве показалось – он только и ждал, чтобы доложить об этом.

Тот самый Кикумура, который во сне громко ругал Конакаву и которого Конакава затем крепко поколотил, приняв вызов Паприки, оставался в добрых отношениях со своим начальником.

– Интуиция меня не подвела,- ухмыльнулся Конакава.- Сознался в убийстве Кумаи, так?

– И еще в поджоге и в афере со страховой премией,- кивнув, добавил Кикумура. Круглое смуглое лицо с большими глазами делало его похожим на вдруг повзрослевшего игрока университетской команды.- Сибамата сболтнул о своих намерениях приятелю Рёдзо Кумаи. Какое-то время Кумаи по-дружески поддерживал преступные замыслы Сибаматы, но когда понял, что тот всерьез собирается поджечь свой дом ради подлога со страховкой, пошел на попятную и начал отговаривать приятеля. Типично. Затеют как бы в шутку пойти на дело, а накануне подельник возьми да сбеги. Так и здесь.

– И что, Сибамата не поддался на уговоры Кумаи? Видать, изрядно нуждался в деньгах.

– Именно.- Кикумура запросто уселся на диван перед столом Конакавы.- Наши выяснили, что тот был в долгах как в шелках, но после пожара очень быстро со всеми расплатился. Привезли в контору и хорошенько допросили. Сибамата даже признался, что Кумаи грозился сообщить в полицию, если он не одумается. Потому Сибамате ничего не оставалось – только прикончить Кумаи.

– Почему же мы тогда не догадались? Ведь осматривали место убийства, пока там все горело.

Кикумура покачал головой, не соглашаясь с начальником:

– В неразберихе между жильцами того особняка сам черт ногу сломит. Это и сбило нас с толку. Причем всех. Зачем себя корить? Начальство и так в восторге от вас за проявленное усердие. Кто бы мог подумать, что вы не отступитесь от этого дела? Суперинтендант Ямадзи и другие не столько радовались заслугам, которые вы им уступили, сколько изумлялись. Еще бы – связать убийство подельника с возникшим поблизости пожаром! Признаться, когда вы в начале расследования приказали проверить Кумаи, я еще не догадывался.

– Подсказка пришла мне во сне,- стеснительно улыбнулся Конакава.- Поверишь?

Лицо Кикумуры сразу посерьезнело, и он уверенно закивал:

– Да-да, такое бывает. Я в это верю. Но и сон, получается, вы увидели неспроста. Постоянно думали о том деле – вот и приснилась подсказка.- Кикумура подался вперед. Похоже, он что-то в этом смыслил.- И что же вы видели?

Конакава несколько растерялся. Еще не хватало рассказывать свой сон подчиненному! Еще подумает – начальник разнюнился. Однако Конакава решил рассказать.

– Ну, его я видел несколько раз: место убийства рядом с тем особняком в Хатиодзи. И в конце той сцены непременно начинался пожар. В детстве я из шалости устроил небольшой пожар в кладовке нашего дома. Думал, что вижу сон про тот случай, но вдруг вспомнил, что после убийства поблизости сгорел дом.

– И это весь сон? – воскликнул Кикумура.- Выходит, вы сразу догадались, что сон может дать подсказку для раскрытия преступления?

– Да нет, с чего бы? Тогда я даже об этом не думал. Просто кое-что навело на мысль…- Конакава неожиданно для себя покраснел, пытаясь замять этот разговор. Но Кикумура не унимался:

– Вот бы все начальство занималось раскрытием преступлений так же усердно, как вы.

Кикумура намекал на полицейских чинов, с головой ушедших во внутреннюю политику управления.

Как только старший суперинтендант Кикумура вышел из кабинета, Конакава позвонил Тацуо Носэ. До сих пор он не удосужился сообщить другу о результатах лечения. Поэтому, едва Носэ поднял трубку, Конакава попросил прощения. Носэ тут же ответил: