Блистательный и утонченный - Терри Саутерн

— Да, — сказал доктор, — вы, вероятно, насчет этого правы. Ну что ж, до свидания и еще раз спасибо.

— Пожалуйста. До свидания.

В четыре часа доктор Эйхнер, как обычно, взял чай и сандвич. Он только что устроился, наполовину откинувшись на кожаном диване, с чашкой кофе с бренди, для уютного получасового просмотра своих медицинских журналов, как зазвонил внутренний телефон. Это была мисс Смарт, которая сообщила, что опубликованная информация о пробных испытаниях «Альфа Ромео» была ошибочна и что компанией выпущен дополнительный информационный листок с исправлением ошибки и с извинениями.

— Очень хорошо, — сказал Фред Эйхнер. — Очень хорошо.

— Они говорят, — продолжила мисс Смарт, — что в любом случае хотели бы прислать сотрудника с новой моделью. Они уверены, что вам она понравится. Они сейчас на линии, доктор.

— Нет, в этом нет необходимости. Я достаточно хорошо ознакомлен с этой моделью, знаете ли. Я просто был заинтересован в том, чтоб получить правдивые сведения об опубликованных спецификациях. Попросите их представителя исправить цифры, пожалуйста.

— Да, доктор, один момент.

Пока доктор ждал, он вытащил свои автомобильные бумаги и быстро нашел листок с вопросом.

— Да, доктор, точный рабочий объем цилиндра следующий: сто шестьдесят пять, запятая, двадцать четыре. Другие спецификации остаются без изменений.

— Сто шестьдесят пять, запятая, двадцать четыре. Я просто приму это к сведению. Да. Ну, даже если и так, то это заметный прорыв по сравнению с их последней моделью, видите ли. Но это едва ли — ха! — едва ли достигает класса «Бугатти»! Можете так им и сказать. Нет. Нет, я не буду запрашивать демонстрацию этой модели. Однако вы можете сказать, что я прочитал опубликованные отчеты и оценил их прогресс и, конечно, я буду связываться с ними, как только — ну, как только они чего-нибудь достигнут, скажем так.

— Очень хорошо, доктор. Я им сообщу.

— Хорошо, мисс Смарт. Теперь, сколько сейчас времени?

— Четыре сорок пять, доктор.

— Мой следующий прием?

— На сегодня ничего больше нет, доктор.

— Хорошо. Не стоит меня снова беспокоить, мисс Смарт.

— Доктор, медсестра Торн здесь и хочет вас видеть.

— Хорошо, пусть войдет.

Доктор Эйхнер встретил Элеанор Торн у двери и взял ее за руку, тепло, но также слегка болезненно улыбнувшись и показывая этим благородную готовность оказать услугу и отбить у нее охоту задавать любые несоответствующие навязчивые вопросы.

— Возьмите кофе, мисс Торн, — сказал он, уже разлив два неразбавленных бренди. — Вы, несомненно, слышали о фантастических вчерашних событиях? — продолжил он, сдвигая кресла поближе.

— Да, что за удивительные вещи творятся! — сказала она, пытаясь чувствовать себя как дома. — Это действительно тот человек, который был здесь до этого с интоксикацией?

— Несомненно, — сказал доктор. — Не-сом-нен-но.

— Он, должно быть, сумасшедший. Действительно сумасшедший. Это ужасно.

— Моя дорогая, — сказал доктор, улыбаясь и кладя свою руку поверх ее, когда они оба содрогнулись от отвращения, — вероятно, в этом мире еще больше безумия, чем человек может себе даже представить, и сила нечасто является его компаньоном.

Они приподняли свои чашки, каждый теперь использовал обе руки, и доктор продолжил весьма оживленным голосом.

— Однако я предполагаю, наше счастье, что психотические проявления в основном не вызывают тревоги. Или несчастье?

— Ну, — сказала медсестра Торн, поворачиваясь в своем кресле, — я просто хотела выразить свои собственные — и, я уверена, я говорю от лица всего персонала — мои собственные чувства облегчения и благодарности за то, что вы не пострадали.

Доктор Эйхнер признательно кивнул, и медсестра Торн продолжила:

— Деньги тоже были найдены, я так понимаю?

— Да. Деньги тоже были найдены.

Был момент молчания, они оба глотнули кофе или бренди, а затем мисс Торн заговорила снова.

— Доктор, — искренне начала она, но тем не менее достаточно быстро, чтобы доктор не подумал, что она это отрепетировала. — Я надеюсь, я могу говорить с вами конфиденциально. Как вы знаете, я всегда обожала вашу работу здесь, в Клинике, и с того момента, как я стала старшей медсестрой, я глубоко уважаю вас лично. Я каким-то образом чувствую себя ближе к вам, чем к кому-либо из нашего персонала, и — да, я подумала, вероятно, вы захотите знать, что вас попросят остаться на собрание директоров сегодня вечером и заместить доктора Чарльза в качестве старшего хирурга, когда в следующем месяце он уйдет в отставку.

Доктор изящно глотнул бренди.

— Хорошо! Я должен сказать, что время от времени я представлял себе это — основываясь на слухах, конечно, — но старался сдерживать свои ожидания, чтобы не быть в итоге разочарованным. Могу я спросить вас, откуда вы это знаете, медсестра Торн?

— Это больше не слухи, доктор. Салли Вестон в главном офисе — машинистка мистера Робертса — сказала мне. Естественно, по секрету. Собрание будет в 5.20, уже очень скоро. Вот так произошла утечка информации.

— Да. Да. Вероятно. Относящийся к делу слух, всплывающий в последнюю минуту, часто бывает решающим. Вот так. Что ж, медсестра Торн, значит, мы будем работать вместе. — Доктор приподнял свой стакан с воодушевлением. — Мои поздравления.

Элеанор Торн зарделась улыбкой, присоединившись к тосту.

— Могут быть некоторые реорганизационные дела, которым мы уделим внимание позже, — сказал доктор с великим пониманием. — Вы могли бы взять это на свое рассмотрение и передавать их мне, если какие-либо предложения будут стоящими. Когда придет время.

— Спасибо, доктор, — сказала медсестра Торн, вставая и готовясь уйти. — Спасибо — и поздравляю.

— Спасибо вам, моя дорогая. Предупрежден — как говорят — значит, вооружен.

В пять часов доктор Эйхнер срочно позвонила одна постоянная пациентка, которой он кратко ответил с мягким предостережением:

— Я понимаю, с чем мы боремся, миссис Кранелл. Ваша оценка крахмала не принимает в расчет сою, и хорошо, я думаю, что мы посмотрим на результаты через недельку или около того.

Затем позвонила мисс Смарт, чтобы сообщить, что доктора попросили остаться на собрание директоров в 5.20. Мисс Смарт довольно стыдливо пересказала слух, который в настоящий момент ходил вокруг с открытой, официальной санкцией. Доктор Эйхнер снова устроился, на этот раз в огромном кожаном кресле, с показаниями автомобильных испытаний. Он только что решил заменить «Делахайю» на новый «Гордини», и это решение его взволновало. Затем, в момент раздумий, он встал и подошел к окну. Затерянный в мире фантазий, его мозг скитался по заброшенным ветреным высотам Андорры и бесконечным залитым луной дорогам Испании, по которым человек может ехать сто миль и не встретить ни единой машины.