Черно-белое кино - Сергей Каледин

В прихожей на стуле сидел старый незнакомый Янек в лоснящемся отутюженном костюме и плакал.

— Янек, девочки приехали. — Жена Шура потеребила его за плечо. — У нас Танечку в больницу взяли, сестренку вашу, — сказала она, вытирая мужу слезы. — А мы готовились… Янек коржики испек…

— Янек, это мы! — пытаясь как-то разрулить ситуацию, бодро возвестила Лёля.

— Кто?.. — Янек встал, протер заплаканные глаза, качнулся. — Боже мой, девочки! — И повис на сестрах невесомым телом.

— А помыться можно? — робко обмолвилась Нюра.

Квартира была вся в книгах, многие — на немецком.

На кухне Нюра заглянула в одинокую кастрюлю чуть больше сахарницы — четыре картошки.

Из крана шел кипяток.

— Воды вам холодной со вчера накопила, — сказала Шура. — А горячей — по себе добавите…

— А что с Таней? — спросила Нюра про незнакомую «сестренку».

Прошедшей ночью пьяный сожитель избил Таню. Утром со смены из депо пришел сын, выбил хулигану зубы и выкинул его в окно со второго этажа. Вызвал «скорую».

«Скорая» увезла Таню и захватила сожителя, уснувшего в сугробе. Сына забрали в милицию.

— Мы сходим и в больницу и в милицию, — решительно заявила Лёля.

— Не надо в милицию! — закричал Янек.

Пустой стол выглядел неприлично. Нюра спешно стала выкладывать из сумки заветревшуюся дорожную снедь: колбасу, плавленые сырки, помятые яйца…

— Янек, ты зачем колбасу так толсто режешь? — всполошилась Шура. — Ее же не будет.

— Можно я тогда яйцо съем? — Янек съел яйцо и потянулся за вторым…

У милиции толпился народ. Лёля достала красное удостоверение «Советский писатель», на всякий случай сказала Нюре:

— Со мной не ходи. Жди здесь.

В коридоре милиции лицом к стене стояли мужики с поднятыми руками. Стояли давно, привычно, молча. У кабинета следователя скучились плохо одетые тетки.

Лёля постучала, вошла.

— Выйдете, — не поднимая головы от письменного стола, сказал человек в тесной милицейской форме.

Лёля протянула удостоверение.

— У вас мой племянник. Бгодовский.

— А-а… Москва-а… — проворчал следовать. — Вы знаете, что он человека из окна выкинул? Зубы выбил…

— Человек избил его мать, — с нажимом сказала Лёля и добавила, усиливая картину: — Она в геанимации. А ее отец отсидел невинно двадцать лет. Ему сегодня восемьдесят…

Следователь продолжал писать с наклоном в другую сторону; морщась, открыл удостоверение…

— Старший редактор… Журналист, что ли?..

Привели «племянника», худющего смурного парня с разбитыми в кровь костяшками пальцев.

— Тетка твоя приехала, — сквозь зубы процедил следователь. — Из Москвы. Скажи, спасибо.

— Зачем вы пришли, тетя Лёля? Я вас не просил.

— Поговори мне! — рявкнул следователь.

На улице к племяннику кинулись друганы, возбужденные его геройством.

— Это они всё, — кивнул он на Лёлю с Нюрой виновато, стесняясь быстрого освобождения.

— Сейчас сдадим тебя дедушке, а дальше делай, что хочешь, — твердо сказала Нюра.

— Как вы сюда только доехали? — зло усмехнулся племянник. — Это вам просто повезло — штабной вагон. Запросто могли в тайге выкинуть. Никто бы не нашел. Да и искать бы не стали…

Последний разговор с Янеком не получился. Он затянул было волыну про жуликов и негодяев, потом резко оборвал себя:

— Я сам во всем виноват, ничего не смог. Оставляю жену и детей нищими. В этой дыре… Даже Солженицына не прочитал — боялся.

Сестры вдруг поняли, что смертельно хотят домой. Обратная дорога была бесконечная, тягучая… Что-то там, у чертовых Синих гор, случилось с сестрами. Как будто никакого прошлого у них не было, было лишь вступление к жизни, черновик. И что теперь им нужно все начинать снова…

На подъезде к Москве по вагону начали шастать вороватые картежники, вломились и к сестрам, понуждая играть.

— Вон отсюда, — вяло сказала Нюра, не отрываясь от чтения. — Достали.

Весной сестры вышли замуж.

Но это уже — со-овсем другая песня.

Иногда их тянет в Варшаву, как в молодость. Они даже собираются, но потом не едут. Варшава опустела. Сэвер на Розовой аллее — Аллее Руж — уже не живет, он давно умер. Как он там говаривал, издеваясь над племянницами: «Это вы живете в метрополии, а Варшава — маленький губернский город».